— Ты всегда была сухой, приземленной и ядовитой женщиной! — выплюнул он, раздувшись от возмущения, как старый начищенный самовар.
И именно в эту секунду двери зала снова распахнулись. К нашему столу неторопливо, спокойно и совершенно уверенно подошел Андрей — мой личный фитнес-тренер. Ему было тридцать восемь, он выглядел собранным, сильным и подтянутым, а темно-синий пиджак поверх тонкой кашемировой водолазки сидел на нем так, будто был сшит специально под каждое движение.
— Извини за небольшое опоздание, на дорогах сегодня пробки, — сказал Андрей, чуть наклонился ко мне, мягко поцеловал в щеку и поставил у края стола аккуратно упакованную коробочку. — С днем рождения, Елена.
Ирина от неожиданности едва не выронила оливку из пальцев. Сергей дернулся так резко, что поперхнулся дорогим коньяком и закашлялся, прикрывая рот салфеткой.
Дмитрий ошарашенно уставился то на меня, то на Андрея и, кажется, с трудом пытался подобрать слова.
— Мама… он вообще кто? — наконец выдавил Дмитрий, переводя растерянный взгляд с меня на мужчину, который только что так спокойно занял место в центре всеобщего внимания.
— Андрей, — ответила я так ровно, будто представляла старого знакомого на семейном ужине без малейшего подтекста. Я подвинула к нему чистое меню и слегка кивнула на свободный стул рядом со мной. — Садись, пожалуйста. Ты как раз вовремя: у нас тут оживленная беседа о том, как нужно достойно стареть и кому в каком возрасте что позволено.
Повисшая за столом тишина продержалась недолго. Потом, как и следовало ожидать, началась перебранка.
— Елена, ты это серьезно? — Сергей наклонился вперед и почти прошипел эти слова через стол, мгновенно позабыв о своих недавних рассуждениях про внутреннюю гармонию и энергетический баланс. — Это что за спектакль? Парень из спортзала? Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? У тебя, между прочим, уже скоро внуки могут появиться!
— Сергей, — я посмотрела на него внимательно, даже ласково, и от этого он заметно напрягся. — Когда ты в сорок девять лет собрал вещи и ушел к девушке, которой только-только исполнилось двадцать два, тебя почему-то совершенно не тревожили ни твой радикулит, ни перспектива стать дедушкой. Тогда ты называл это новой жизнью и правом на счастье. Так объясни мне, пожалуйста: почему мои честные пятьдесят и его замечательные тридцать восемь вдруг вызывают у тебя такой приступ нравственности?
— Мам, ну это вообще не одно и то же! — тут же вмешался Дмитрий, глядя на отца с преданностью человека, который внезапно решил выступить защитником семейных устоев. — Ты взрослая, умная женщина. Зачем ты привела сюда этого… молодого мужчину? Неужели не ясно, что он возле тебя крутится только из-за денег? Обычный альфонс!
Он откинулся на спинку тяжелого стула и с таким обиженным видом скрестил руки на груди, будто я не спутника на свой день рождения пригласила, а лично вскрыла его копилку и пересчитала содержимое.
