— Ирина, мы поехали! Спасибо вам, всё было отлично!
Автомобиль золовки вырулил со двора, коротко просигналил у ворот и пропал за ближайшим поворотом. Я ещё несколько секунд стояла на крыльце и махала вслед, будто так и надо. Потом повернулась к дому — и настроение сразу осело.
На кухне творилось такое, словно там не отдыхали, а пережили нашествие. У раковины громоздилась посуда, тарелки и чашки уже почти доставали до крана. В мангале серела остывшая зола. Возле двери сиротливо стояли два набитых мусорных пакета. А холодильник можно было даже не открывать: я и так знала, что внутри пусто до последней крошки.
Следом из дома вышел Сергей. Потянулся, улыбнулся, довольный и расслабленный.
— Нормально посидели, правда? Наталья с детьми давно никуда не выбиралась.
Давно? Наталья приезжала к нам каждые выходные. Всё лето подряд. То с мужем и двумя подростками, то ещё какую-нибудь приятельницу за компанию прихватит. Пять человек, шесть, восемь — как получится. И всю эту весёлую толпу с утра до вечера почему-то должна была кормить я.
— Сергей, ты вообще замечаешь, что после них остаётся?
— Да ладно тебе. Что такого? Все же отдыхают. Для этого дача и нужна.
Для этого, значит. Я молча открыла горячую воду и принялась разбирать посудную гору. Пять лет одно и то же: гости веселятся, муж сияет, а я потом до ночи отмываю, выношу, скребу и собираю.
Эту дачу мы с Сергеем поднимали почти без посторонней помощи. Он откладывал деньги, я добавляла свои накопления, и в конце концов мы купили участок с небольшим домиком под Полтавой. Тогда представлялось совсем другое: тихие выходные вдвоём, шашлык, вечерний чай на веранде, цветы вдоль дорожки. Красиво мечтали. Хватило этих мечтаний ровно на одно лето.
А потом я действительно прикипела к этому месту. К каждой грядке, к каждому кусту, к садовой дорожке, по которой утром босиком можно было пройти до яблони. Я вставала на рассвете, пока трава ещё мокрая от росы, брала кружку чая и выходила слушать птиц. Для меня это был маленький уголок спокойствия. Был.
Я выключила воду, вытерла ладони о фартук и снова осмотрелась. В беседке — крошки, фантики, салфетки комками. Под столом валялись пустые бутылки. А на клумбе детский мяч распластал мои петунии, которые я растила из крошечных семян.
— Сергей, ну неужели трудно хотя бы мусор после себя вынести? Или тарелки сполоснуть? Они ведь не малыши.
— Ирина, ты опять всё считаешь, как ревизор. Люди всю неделю работают, им тоже хочется выдохнуть.
А я, выходит, не работаю. У меня выходные — это стояние у плиты, жара, дым, кастрюли и бесконечное «Ирин, а можно ещё?».
На второй год о нашей даче уже знала вся его родня. И началось. Сначала заезжали «на минутку, по-семейному». Потом — «только шашлычок пожарим». А потом стали появляться так свободно, будто ключи у них от собственного дома. По пятницам Наталья писала как распоряжение: «Завтра будем у вас. Поставь тесто, дети пирожки любят».
И я ставила. Замешивала. Пекла. Жарила.
