— Сергей, они хоть раз привезли с собой что-нибудь? Ну хотя бы хлеб?
— Ирина, ну им ехать неблизко, дети же. Не будь чужой.
Чужой. Значит, в собственном доме чужой почему-то оказывалась я.
К вечеру я перемыла всю посуду, вынесла пакеты с мусором, отчистила мангал. Спина ныла так, будто по ней прошлись катком. И тут телефон снова мигнул сообщением от золовки.
«Ирин, в субботу опять к вам. И родители Дмитрия с нами будут, ты не против? Нас человек десять получится. Приготовь побольше».
Десять человек. А это «ты не против» было просто для вида. Моё мнение уже давно никого не интересовало.
Заготовки я всегда делала с душой. Хрустящие огурцы, помидоры в собственном соку, смородиновое варенье из наших ягод. Я закатывала почти весь погреб на зиму — для нас с Сергеем, для холодных вечеров, когда приятно открыть банку и на минуту вернуть себе лето.
Над этими банками я провела три выходных подряд. Спина потом не разгибалась, а усталость держалась ещё несколько дней.
Руки у меня были в мелких красных следах от горячего рассола — то там обожгу, то здесь задену кипяток. Но зато в погребе стояла красота: ровные шеренги банок, одна к одной, будто выставленные по линейке.
И вот в то воскресенье, когда вся компания наконец разъехалась, я спустилась вниз — и застыла на месте. Полки заметно опустели. Не одна банка исчезла и не две. Пропало около двух десятков.
— Сергей! Спустись-ка сюда. Они что, ещё и заготовки с собой забрали?
Он заглянул в погреб, огляделся и только плечом дёрнул.
— Наталья попросила пару баночек. Я сказал: бери.
Пару. Я молча пересчитала снова. Двадцать. Огурцы, томаты, варенье — всё, над чем я три выходных подряд стояла согнувшись, таская тазики, банки и кастрюли.
— Сергей, ты вообще понимаешь, что это были наши запасы на зиму? Я делала их для нас.
— Да сделаешь ещё, — отмахнулся он. — Тебе что, для своих жалко?
Жалко. Снова это проклятое слово.
А я уже давно всё подсчитывала. Каждые такие выходные с их приездом обходились мне в две, а то и почти три тысячи гривен: мясо для шашлыка, овощи, сладкое для детей, напитки, мелочи к столу. За лето набегала сумма под сорок тысяч. И это без света, воды, газа. И без моего труда, который в этом доме, похоже, вообще никто трудом не считал.
В этот момент зазвонил телефон. Наталья.
— Ирин, привет! Слушай, в субботу шашлыки будут? Мяса возьми побольше, где-то граммов по триста на каждого, мои свинину очень любят. И салатики свои сделай, у тебя они такие вкусные. Мы часам к двенадцати подъедем.
Она говорила так, будто просто оставляла заказ в кафе.
— Наталья, а вы что-нибудь привезёте с собой? — осторожно спросила я.
На том конце сразу стало тихо. Такая пауза повисла, словно я сказала что-то постыдное.
— Это как понимать? — голос у золовки мгновенно стал ледяным. — Мы же к родным едем, а не в ресторан. Ты чего, Ирина? Обиделась, что ли? Ладно, я маме скажу, как ты гостей встречаешь.
И отключилась.
Не прошло и десяти минут, как позвонила свекровь.
