Тамара перевела взгляд на стопку бумаг, которую Валерия настойчиво подталкивала ближе. Там были бланки, заявления, какие-то распечатки с сайтов недвижимости, схемы, пометки, подчёркнутые суммы и варианты обмена. Всё оказалось заранее подготовлено, просчитано, разложено по пунктам. Не хватало только одного маленького, но решающего обстоятельства, о котором эта уверенная в себе парочка даже не удосужилась спросить.
— Вам нужно сняться с регистрации, — уже без прежней сладкой вежливости произнесла Валерия. Маска окончательно сползла с её лица. — Нам эти метры нужнее. Мы с Артёмом всё обдумали, и это самый разумный путь для нашей семьи. Риелтор сказал, что продажа пройдёт гораздо быстрее, если в квартире никто не будет зарегистрирован. Поэтому в понедельник утром вам надо съездить в паспортный стол и оформить всё как положено.
После этих слов в комнате воцарилась такая плотная тишина, что казалось, её можно было потрогать рукой. С кухни доносилось только ровное гудение старенького холодильника, в котором среди обычных продуктов стояли дорогие йогурты Валерии.
Тамара не закричала. Не схватилась за грудь. Не стала причитать о чёрной неблагодарности и неблагополучной старости. Просто в ней словно одним порывом ветра погасло всё прежнее: мягкость, уступчивость, страх обидеть родных, желание сохранить видимость мира любой ценой. На их месте осталась холодная, ясная и очень твёрдая решимость.
Она медленно поднялась с кресла, аккуратно разгладила складки домашней юбки и направилась к тяжёлому дубовому секретеру, стоявшему в углу комнаты. Выдвинув верхний ящик, Тамара достала маленький ключ, открыла внутреннее отделение и вынула оттуда плотную серую папку из картона.
Вернувшись обратно, она спокойно отодвинула в сторону глянцевые буклеты застройщика, освободила место на краю кровати и положила перед растерянной Валерией один-единственный лист — официальный документ на гербовом бланке с синими печатями.
— Это ещё что? — нахмурилась невестка, с подозрением глядя на бумагу, будто та могла в любой момент ожить и укусить её за руку.
— Это, дорогая Валерия, ответ на все ваши большие планы по расширению, продаже и моему переселению в студию у лесопарка, — ровным, совершенно бесстрастным голосом сказала Тамара. Она указала пальцем на верхнюю строку. — Прочитайте вслух заголовок. Тот, что напечатан жирным шрифтом. Чтобы больше ни у кого в этой комнате не оставалось заблуждений.
Валерия неуверенно подтянула документ к себе, прищурилась и, запинаясь, произнесла:
— Договор дарения квартиры… И что с того? Зачем вы показываете мне эту старую бумагу?
— А с того, что эта трёхкомнатная квартира не является ни муниципальным жильём, ни совместно нажитым имуществом, ни собственностью моего сына, — отчётливо произнесла Тамара, выделяя каждое слово.
Она на мгновение замолчала, давая сказанному осесть, а затем добавила уже ровнее:
