Дмитрий наконец поднял глаза. Он неловко кашлянул, потер ладонью шею и, не глядя матери прямо в лицо, попытался добавить свое объяснение:
— Мам, ну правда… Нам же нужно как-то расширяться. Мы о будущем думаем, о детях. В этой планировке нормальную детскую не сделаешь. Да и соседи здесь в основном пожилые, нам даже поговорить особо не с кем.
Галина перевела взгляд на бумаги, которые Валерия с такой настойчивостью подсовывала ей ближе. Там были распечатки объявлений, какие-то заявления, бланки, схемы расчетов, заметки от руки. Все было расписано заранее: кому куда ехать, что подписывать, в какой день встречаться с риелтором. Все, кроме одной маленькой, но решающей юридической детали, о которой эта самоуверенная пара даже не потрудилась узнать.
— Вам нужно сняться с регистрации, — сказала Валерия уже совсем другим голосом, без прежней сладкой вежливости. Маска сползла окончательно. — Нам эти метры нужнее. Мы с Дмитрием все посчитали, это самый логичный вариант для семьи. Риелтор объяснил: сделка пройдет быстрее, если в квартире не будет лишних зарегистрированных людей. Так что в понедельник с утра вам надо съездить в ЦНАП и решить этот вопрос.
После этих слов комната будто застыла. Тишина стала плотной, неприятной, звенящей. Только из кухни доносилось ровное гудение старого холодильника, где лежали дорогие йогурты Валерии и прочие ее «полезные» продукты.
Галина не закричала. Не схватилась за сердце. Не стала упрекать сына в неблагодарности и причитать, как много для него сделала. Внутри нее, наоборот, все неожиданно успокоилось. Мягкость, уступчивость, вечный страх кого-то обидеть — все это исчезло в одну секунду. Осталась лишь холодная, ясная, почти звенящая решимость.
Она медленно поднялась с кресла, разгладила ладонями складки домашней юбки и подошла к тяжелому дубовому секретеру, стоявшему в углу комнаты. Открыв верхний ящик, Галина достала небольшой ключ, отперла внутреннее отделение и вынула оттуда плотную серую папку из картона.
С этой папкой она вернулась к кровати, аккуратно отодвинула в сторону глянцевые буклеты новостроек и освободила место. Затем положила перед Валерией один-единственный документ — на официальном бланке, с гербом, подписями и синими печатями.
— Это еще что? — нахмурилась Валерия и уставилась на бумагу с таким выражением, будто документ мог в любой момент причинить ей физическую боль.
— Это, дорогая Валерия, ответ на ваши масштабные планы по увеличению жилплощади и моему переселению к лесопарку, — произнесла Галина ровно, без злости и без дрожи в голосе. Она указала пальцем на верхнюю строку. — Прочти вслух то, что напечатано жирным шрифтом. Чтобы ни у тебя, ни у Дмитрия больше не осталось никаких фантазий.
Валерия неуверенно подтянула лист к себе, прищурилась и, запинаясь, прочитала:
— Договор дарения квартиры… И что? Что это должно значить? Зачем вы показываете мне эту старую бумажку?
