— Ирина, сходи полей огород. Такие дела по хозяйству — женские.
Андрей произнёс это, даже не подняв глаз от телефона. Он развалился на диване в одних шортах, с круглым животом; майка-сетка задралась и сбилась на груди складкой. За окном стояла жара — около двадцати восьми градусов. Я только вернулась с грядок: спина мокрая, будто меня окатили водой, руки по локти в земле, под ногтями набился чёрный грунт.
— Я там уже три часа провела, — тихо сказала я.
— И что теперь? — он даже не шевельнулся. — Бабская работа. Иди.
Семь лет я слышала одно и то же. Семь лет — как заезженная пластинка: «женское дело», «бабская обязанность», «тебе положено». Словно где-то был написан закон, по которому грядки, кастрюли, стирка, ведра и плита автоматически доставались мне. А ему — диван, телефон и пульт от телевизора.
Я молча вытерла ладони о фартук и направилась к двери. Уже на крыльце остановилась, будто что-то внутри не позволило сделать ещё один шаг.
— А что тогда мужская работа? — спросила я. Впервые за все эти годы — прямо, без намёков.
Из комнаты донеслось короткое смешок. Андрей по-прежнему смотрел в экран.
— Деньги зарабатывать. Я всю неделю в офисе вкалываю. Или мне даже отдохнуть нельзя?
— А я, по-твоему, не работаю?
— Ты бухгалтер, — лениво бросил он. — Сидишь себе на стуле, бумажки перекладываешь. Разве это работа?
Я не стала спорить. Просто вышла во двор и аккуратно прикрыла за собой дверь.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Дачу мы купили пять лет назад, в две тысячи двадцать первом. И не только на его деньги, к слову. Я тогда вложила в покупку всю годовую премию, до последней гривны. Шесть соток земли, небольшой щитовой домик, колодец в дальнем конце участка, почти за малиной. Когда оформляли документы, Андрей говорил с таким торжественным видом, будто мы приобретали райский уголок:
— Будем приезжать отдыхать. Природа, воздух, шашлыки.
Отдыхать.
За все эти годы он ни разу не взял в руки ни лопату, ни тяпку. Ни разу.
Зато взяла я. И уже не выпускала.
Двенадцать грядок. Картофель, свёкла, морковь, лук, клубника, зелень, огурцы с помидорами в теплице. Весной всё это нужно посадить. Потом — полоть снова и снова, окучивать, поливать, спасать от жуков, подвязывать, собирать. Колодец стоял далеко, а шланга до крайних грядок не хватало метров на десять. Значит, оставалось одно: ведра. От колодца — к теплице. От теплицы — обратно. И так по кругу.
Однажды я специально посчитала: чтобы в засуху нормально пролить весь огород, нужно было принести двадцать ведер воды за вечер.
В тот день я таскала воду почти до темноты. К концу спина уже не разгибалась, и каждый раз, когда я выпрямлялась, приходилось придерживать поясницу рукой. Комары впивались в шею, в запястья, в лицо. Я отмахивалась мокрой ладонью и только размазывала по коже грязные полосы.
А из окна домика мерцал синий свет телевизора. Андрей смотрел футбол. Иногда изнутри доносилось довольное, протяжное:
— Го-о-ол!
