Когда Марине стукнуло двадцать восемь, мать тяжело занемогла. Сначала кашляла понемногу, потом совсем сдала: исхудала, лицо вытянулось, силы уходили день ото дня. Марина, недолго думая, оставила все городские дела и вернулась домой. Вадим к тому времени уже успел снова жениться, у него подрастали двое детей. Только его жена сразу насторожилась: решила, что Марина явилась не просто так и теперь станет Вадима обратно к себе тянуть. Уж больно видная приехала — городская, ухоженная, нарядная.
Но Марине было не до чужих подозрений. Она почти не выходила за калитку, вся жизнь её теперь крутилась вокруг матери. Кормила, поила, лекарства доставала, по ночам сидела у постели, врачей вызывала, как могла — боролась. Так два года и протянула Валентину на своих руках, хотя доктора поначалу и года не обещали. А потом всё равно пришлось хоронить.
Назад в город Марина уже не поехала. Не прижилась она там, среди вечной спешки и чужих лиц. Осталась в селе, чем Вадимову жену окончательно лишила покоя. Сам Вадим тоже изменился: стал молчаливым, хмурым, будто постарел за эти годы. На похоронах Валентины он оказался первым помощником — и яму организовал, и людей собрал, и по хозяйству подсобил. Марина благодарность приняла, но ни малейшей надежды ему не дала.
А сама она, как была красавицей, так и осталась. Никто бы не сказал, что ей уже тридцать: лицо свежее, походка лёгкая, глаза живые. Рядом с ней Вадим казался куда старше — у висков уже серебрилась седина.
И тут случилось то, от чего всё село снова загудело. У Колесниковых со службы вернулся сын Кирилл. Двадцатилетний парень — высокий, статный, плечи будто у богатыря, руки крепкие, походка уверенная. Девчата сразу начали по нему сохнуть и только гадали, на кого же он первым посмотрит. А Кирилл никого будто и не замечал.
Однажды вышел он к реке и увидел: Марина купается. Плывёт в золотом свете, волосы по воде распустились, словно у сказочной русалки. У парня дух перехватило. Сел на берегу и стал ждать, когда она выйдет. Не выдержал — сам кинулся в воду, подплыл, подхватил её и вынес на руках.
Марина смеялась, вырывалась, а он держал крепко и смотрел так, будто весь свет сошёлся на ней одной. С первого взгляда пропал парень. Не прошло и двух недель, как он уже заговорил о свадьбе.
Отец слушать не хотел, мать заливалась слезами:
— Кирилл, да опомнись ты! Она взрослая женщина, замужем была, в городе жила неизвестно как. А ты ещё мальчишка совсем. Какой из тебя ей муж? Побойся Бога, сынок, не губи себя!
Но в селе уже поднялась такая молва, будто случилось что-то невиданное. На Марину теперь поглядывали исподлобья, шептались за спиной, будто она сама виновата, что Кирилл потерял голову. А что она могла поделать? Всего-то два вечера провела с ним у воды, сидели на берегу, смотрели, как солнце уходит за горизонт. Если сердце у парня вспыхнуло — разве его остановишь приказом?
