После её отъезда он долго оставался один. Жениться всё не решался, а потом всё-таки взял в жёны Оксану из соседнего села — вроде как всем спокойно, никто старых обид не вспоминает. К ней и перебрался. Только счастья там не вышло: детей у них не было, Оксана оказалась бесплодной. А потом и вовсе стала прикладываться к бутылке, уходить в запои, и ему было стыдно перед людьми до боли.
— Не сложилась у меня судьба, Марина, — тихо сказал он, заканчивая свой невесёлый рассказ.
Он признался, что все эти годы не мог выбросить её из сердца.
— Я ведь тебя одну любил. Только поздно понял. Тогда родителей послушал — и потерял самое дорогое. А ты как была красивой, так и осталась.
Марина слушала его, и слёзы сами катились по щекам. Кирилл тоже изменился: к сорока годам появилась заметная лысина, лицо огрубело, на щеках темнела щетина, руки стали жёсткими, рабочими. Он трудился механиком, возился с тракторами и техникой. Они проговорили почти до рассвета, а потом Марина всё же проводила его к двери.
— Дашь мне свой городской адрес? Может, когда-нибудь заеду. Ты не будешь против?
Она записала адрес, хотя в душе решила, что вряд ли он действительно появится. Да и к чему теперь? Их время давно ушло. Дом продавать она пока не стала: покупателей всё равно не нашлось. Вскоре они с сыном вернулись обратно в город.
Однако не прошло и года, как Кирилл всё-таки приехал. Марина открыла дверь и увидела перед собой высокого, аккуратно выбритого мужчину, хорошо одетого, с тем самым взглядом — тоскливым, нежным, полным давней любви.
Она впустила его, и в душе будто поднялась тёплая волна. Вспомнилось всё: как он любил её, как звал замуж, как она когда-то уехала, спасаясь от боли и обиды. Неужели прошлое могло вернуться спустя двадцать долгих лет?
Оказалось, могло. Кирилл уже развёлся с Оксаной и теперь просил Марину принять его чувство, не отталкивать. С её сыном он быстро нашёл общий язык: мальчик был уже почти взрослым и смотрел на него без неприязни. И когда Марина наконец поняла, что перед ней — её запоздалая, но настоящая судьба, она согласилась.
Они расписались тихо, без пышного торжества и лишнего шума. Кирилл переехал к ней и её сыну, и с этого времени они зажили одной семьёй — поздно, с опозданием на целых двадцать лет, но всё же счастливо. Потерянных лет было жаль, но Марина верила: самое доброе у них ещё впереди.
