Не бери в голову. Елена слышала эти слова так часто, что они давно превратились в пустой звук. Не бери в голову, когда она при Дмитрии оценивает твою готовку. Не замечай, как она по телефону рассказывает соседке, какая у Димочки жена: «всё работает, дома почти не бывает, ну сейчас время такое». Не обращай внимания, что она занимает ванную именно утром, именно в тот момент, когда Елене нужно собираться на работу.
Не бери в голову. То есть живи так, будто тебя в собственной квартире нет.
На третьей неделе произошло то, после чего Елена поняла: дальше уже некуда.
Она пришла с работы около восьми вечера. Сняла обувь, прошла к спальне, открыла дверь — и застыла на пороге. На её стороне кровати сидела Валентина Павловна и спокойно что-то читала в телефоне. Просто сидела там, где всегда садилась Елена. На их кровати. В их спальне.
— Валентина Павловна, — голос у Елены прозвучал ровно, даже слишком ровно. — Что вы делаете в нашей спальне?
Свекровь подняла голову без малейшего смущения.
— В гостиной шумно. Дмитрий телевизор включил. А мне Иван написал, вот читаю.
— Это наша спальня.
— И что такого? Я же просто присела.
— Выйдите, пожалуйста.
Валентина Павловна посмотрела на неё так, словно услышала полную нелепость.
Она всё же тяжело вздохнула, неторопливо поднялась, будто этим медленным движением подчёркивала: уходит она не по чужому требованию, а исключительно по собственной воле. Сохраняя вид оскорблённого достоинства, Валентина Павловна прошла мимо Елены и вышла из комнаты.
Елена прикрыла за ней дверь. Потом опустилась на кровать — именно туда, где обычно сидела сама и где несколько минут назад расположилась свекровь. Пальцы оставались спокойными, не дрожали. Внутри тоже не было ни истерики, ни страха. Только холодная, почти звенящая ясность.
Дмитрий появился примерно через полчаса.
— Мама сказала, что ты разговаривала с ней грубо.
— Я попросила её покинуть нашу спальню.
— Но можно было не так резко.
— Дмитрий, — Елена подняла на него прямой взгляд. — Присядь.
Он сел не сразу и осторожно, на самый край кровати. По этой скованности Елена поняла: он уже чувствует, что разговор будет серьёзным. Из тех, от которых невозможно отмахнуться и уйти в другую комнату.
— Я скажу это один раз. Не угрожаю, не ставлю условий. Просто называю вещи своими именами. — Она говорила тихо и ровно, потому что злость куда-то ушла, оставив после себя только твёрдое понимание. — Я не могу оставаться в доме, где у меня нет даже одного уголка, который принадлежит мне. Где мои слова будто проходят мимо. Где ты снова и снова предпочитаешь промолчать, вместо того чтобы быть рядом со мной. Так я больше не выдержу.
— Лен, она ведь ненадолго. Скоро уедет.
