— Ты снова готовишь на ужин эту свою зелень? — Андрей вошёл на кухню, рывком снял куртку и швырнул её на спинку стула так раздражённо, словно вещь была в чём-то виновата. — Я двенадцать часов отпахал, еле стою, а тут опять какие-то листья. Мне бы мяса нормального…
Наталья даже не подняла головы от доски. Она лишь чуть отодвинула в сторону миску с рукколой, будто убирала с глаз долой главный предмет обвинения.
— Это не «зелень», а ужин, — ровно сказала она. — Там киноа, печёный батат, соус из авокадо. И белка, между прочим, достаточно. Двум грузчикам хватило бы.
— Белка… — Андрей недоверчиво хмыкнул, потянулся к хлебнице, вытащил ломоть чёрного хлеба, отломил корку и сунул в рот. — Вот бы мне чего-нибудь по-человечески. Горячего. С мясом. С подливой. Как мама готовит.
Слово «мама» будто зависло между ними плотным запахом пригоревшего масла — неприятным, въедливым и совершенно неизбежным. Наталья только сильнее сжала рукоятку ножа. Мать Андрея, Светлана Павловна, давно была для их семьи не просто родственницей. Она существовала как мерило всего правильного: заботы, домашнего уюта, вкуса, порядка на кухне. И Наталья, как ни старалась, в эту выстроенную систему никак не попадала.
Светлане Павловне было шестьдесят два года. По документам она числилась главным бухгалтером в управляющей компании, но сама любила повторять, что её истинное призвание — «держать семью на плаву». Под этим выражением она понимала очень конкретные вещи: холодильник должен быть забит едой, на плите обязана стоять кастрюля густого борща, в котором ложка почти не падает, а в морозильной камере непременно должен лежать пакет домашних котлет про запас. Полуфабрикаты она презирала, не видела смысла варить одну крупу, если можно сразу поставить три, и была искренне уверена, что салат — это огурец, яйцо и майонез, а вовсе не «трава с какими-то семечками».
Наталья работала дизайнером в студии интерьерных решений. Её профессиональный мир держался на равновесии, точных пропорциях, воздухе между предметами и чистых линиях. Дома она пыталась жить по тем же правилам: не перегружать пространство, не заваливать полки, не пересаливать еду, не превращать каждый приём пищи в испытание для желудка. Но стоило в их квартире появиться Светлане Павловне, особенно рядом с открытым холодильником, весь этот хрупкий порядок мгновенно рассыпался.
Их противостояние никогда не начиналось с громких скандалов. Оно росло из мелочей, на первый взгляд почти безобидных. Светлана Павловна могла зайти «на минутку, просто проведать» и без единого слова переставить продукты: контейнеры с Натальиными салатами отправить на самую верхнюю полку, словно прятала их подальше от людей, а на уровне глаз поставить банку солёных огурцов и судок с тефтелями. Или посмотреть на Натальину тарелку и вздохнуть так тяжело, будто в этом вздохе поместились все её многолетние материнские тревоги.
