Чашка с остывшим, так и не допитым чаем сорвалась со стола, ударилась о пол и разлетелась на мелкие куски. Острые осколки веером рассыпались у самых ног Ларисы Павловны, почти задевая её домашние тапочки.
— Ты сама понимаешь, что сейчас говоришь? — свекровь захлебнулась негодованием и театрально прижала ладонь к груди. — Я в этом доме двадцать лет живу нормально, по-людски, а ты вдруг решила…
— Алёна, ты уже совсем берегов не видишь, — подхватил Денис. Он скрестил руки на груди и смотрел на жену сверху вниз тем привычным взглядом, от которого ей всегда хотелось сжаться: снисходительным, холодным, будто перед ним стояла не взрослая женщина, а глупый ребёнок. — Мама права. У нас потолок протекает, машину надо чинить, а ты выдумала какое-то море.
Алёна стояла посреди кухни, которую сама же каждую субботу отмывала до блеска, и вдруг ясно ощутила: внутри неё что-то застывает, становится твёрдым и неподатливым, словно вода на морозе превращается в лёд.
— Да, считайте меня жадной. Премию я вам не отдам, — произнесла она ровно. Голос не сорвался, хотя сердце билось так сильно, будто собиралось вырваться из груди. — Эти деньги заработала я. Своими силами. Своей головой. Ночами без сна, отчётами, сроками и нервами. И я хочу отвезти дочь к морю. Хотя бы один раз.
На кухне воцарилась такая тишина, что в ней будто звенел воздух. Лариса Павловна смотрела на невестку с неприкрытым изумлением: словно впервые увидела перед собой не удобную, молчаливую, покорную женщину, а человека, у которого есть собственная воля. Денис уже раскрыл рот, готовясь бросить очередную привычную колкость, но слова неожиданно застряли у него в горле.
Ни он, ни его мать тогда ещё не понимали: именно этот вечер станет последним, когда Алёна позволит распоряжаться собой как вещью.
Чтобы понять, каким образом тихая, уступчивая Алёна дошла до того, что смогла прямо сказать мужу и свекрови такие слова, нужно отступить на несколько лет назад — к самому началу её семейной жизни.
Родителей Алёна лишилась сразу, когда ей было всего восемнадцать. Обычная поездка по трассе закончилась страшной аварией, и в один день не стало их обоих. Всё, что прежде казалось прочным, надёжным и незыблемым, рухнуло за одну ночь. Сначала горе подкрадывалось тихо, почти незаметно, а потом накрыло её целиком. Девушка перестала считать дни, забросила занятия, могла часами лежать, отвернувшись к стене, не находя в себе сил даже встать за стаканом воды. Пустая квартира давила на неё так сильно, что одиночество стало почти осязаемой болью.
Именно тогда, в состоянии полной растерянности, когда она хваталась за любую протянутую руку, Алёна познакомилась с Денисом. Он был старше, держался уверенно, говорил складно и умел убеждать. Рядом с ним ей начинало казаться, что земля под ногами уже не уходит из-под неё. Спустя год она согласилась стать его женой — не потому, что её захлестнула большая любовь, а потому, что ей было страшно оставаться один на один с пустотой внутри. На тот момент Алёне исполнилось девятнадцать.
