Разорвать семью — пусть даже такую, о какой она никогда не мечтала, — оказалось куда страшнее, чем Алёна представляла. Ночами она лежала без сна, смотрела в темноту над собой и снова возвращалась к мысли, которая ещё недавно показалась бы ей почти преступной: а если правда уйти?
Несколько разговоров с Юлией, коротких, прямых и без жалости, помогли ей перестать считать себя виноватой за одно только желание спастись. Однажды подруга сказала: «Ты не должна класть на алтарь всю свою жизнь только потому, что кому-то удобно видеть тебя терпеливой». Эти слова врезались Алёне в память сильнее любых доводов.
Решимость пришла не за один день, но, когда появилась, уже не оставила места сомнениям. Алёна сложила свои вещи и вещи Веры, а потом спокойно, без истерик и взаимных обвинений, сказала Денису, что уходит. Сначала он решил, что это пустая угроза. Затем сорвался на крик: уверял, что без него и без его матери она пропадёт, что одна не вытянет ребёнка, что женщину с дочерью больше никто никогда не примет всерьёз. Лариса Павловна тут же поддержала сына, припомнив неблагодарность, испорченную молодость Дениса и всё, что только могло больнее ударить.
Алёна слушала их впервые без прежнего страха. Колени не подкашивались, голос не срывался. Она повторяла одно и то же: Вера имеет право общаться с отцом и бабушкой, приезжать к ним, проводить с ними время, если они действительно захотят быть частью её жизни.
Но очень быстро выяснилось, что не захотят.
Ни Лариса Павловна, ни Денис не проявили к девочке того участия, на которое Алёна всё ещё где-то в глубине души надеялась. Звонки становились редкими, встречи переносились и отменялись под нелепыми предлогами. А потом Денис перестал перечислять алименты, словно вместе с бывшей женой вычеркнул из памяти и собственную дочь.
Когда Артём узнал об этом, он не стал уговаривать Алёну смириться или искать какие-то полумеры. Он нашёл грамотного юриста, помог собрать документы, проверил каждую справку и вместе с Алёной довёл дело до суда. Артём держался рядом на каждом этапе: звонил в исполнительную службу, уточнял сроки, следил за ходом дела так внимательно, будто речь шла о его родном ребёнке.
И результат появился довольно быстро. Дениса признали злостным неплательщиком, обязали погашать задолженность, а его автомобиль арестовали прямо во дворе — на глазах у соседей, перед которыми он годами изображал из себя успешного, правильного и безупречного мужчину. Всё то унижение, которое он когда-то выливал на жену за закрытой кухонной дверью, теперь обернулось против него и стало видно посторонним. Только теперь спрятаться было негде, да и переложить вину оказалось не на кого.
Алёна узнала об этом от юриста — пришло короткое сообщение. Она прочла его, потом перечитала ещё раз. На секунду внутри шевельнулось что-то похожее на злорадное удовлетворение, но она почти сразу отпустила это чувство. Как постепенно отпускала всё, что связывало её с той прежней жизнью.
