Вечером Кристина дождалась мужа и попросила вернуть ключ.
— Мама же не посторонний человек, — недовольно сказал Антон.
— Для тебя — не посторонний. Но давать ей доступ в мою квартиру без моего согласия ты не имел права.
— Я здесь живу.
— Живёшь. Но запасные ключи от моей собственности раздаю я, а не ты.
Антон ещё долго бурчал, что Кристина всё усложняет, что она придирается на пустом месте и делает проблему там, где её нет. Однако на следующий день ключ всё-таки принёс. Кристина проверила его и убрала обратно в ящик.
Тогда до серьёзного скандала дело не дошло. Но саму ситуацию она запомнила. Раньше Антон сам подчёркивал, что квартира принадлежит жене. Теперь же он всё чаще вёл себя так, будто годы проживания постепенно превращали его из жильца в совладельца.
Последние два года их брака стали совсем не похожи на первые.
Антон всё чаще проводил вечера где угодно, только не дома. То встречался со старым однокурсником, то ехал к приятелю смотреть футбол, то внезапно вспоминал о каких-то делах на выходные. Если Кристина предлагала съездить куда-нибудь вдвоём, он неопределённо обещал подумать, а к субботе сообщал, что уже договорился с кем-то другим.
Постепенно изменилось и распределение домашних расходов.
Раньше супруги примерно одинаково участвовали в текущих тратах. Один покупал продукты, другой оплачивал счета, потом всё как-то выравнивалось само собой. Но со временем Антон всё чаще «забывал» зайти в магазин, откладывал коммунальные платежи или говорил, что внесёт свою часть в следующем месяце.
Кристина не хотела превращаться в женщину, которая ходит за мужем с калькулятором и требует отчёта за каждую покупку. Но и полностью тянуть на себе бытовую сторону их общей жизни она не собиралась.
— Ты уже третий месяц почти ничего не покупаешь домой, — сказала она однажды, когда в холодильнике снова оказалось только то, что принесла она.
— Куплю, — коротко ответил Антон.
— Когда?
— Крис, у тебя вообще бывают другие темы?
На любые подобные вопросы он начал реагировать раздражённо, почти с вызовом.
Стоило Кристине спросить, будет ли он вечером дома, как Антон тут же заводил разговор о контроле. Если она интересовалась планами на выходные, он заявлял, что не обязан отчитываться за каждый шаг. Любая попытка обсудить обычные семейные дела превращалась в спор, где она оказывалась назойливой, а он — якобы загнанным в угол человеком, которому не дают свободно дышать.
В какой-то момент Кристина просто перестала задавать вопросы.
И довольно скоро ей открылась неприятная, но очень показательная деталь: стоило убрать из их жизни её постоянные попытки что-то согласовать, спланировать или просто удержать на плаву, как между ними почти ничего не осталось.
Они могли прожить двое суток, ограничившись коротким «доброе утро» на кухне и парой сухих фраз вечером о продуктах, счетах или том, кто выключил свет в коридоре.
