— Она меня доводит, — продолжала Валерия, и в её голосе дрожали слёзы. — Каждый день кричит, что я её предала, что должна была тебя чуть ли не за горло взять, что Андрей обязан был всё оставить мне, а не тебе… Она спит у меня на кухне, храпит, командует, роется в моих вещах, устраивает скандалы. Я уже не сплю нормально. У меня нервы сдают.
Марина медленно переваривала услышанное. Валерия, которая всю жизнь стояла рядом с матерью плечом к плечу, которая с пеной у рта твердила, что «мать — это святое», теперь сама умоляла избавить её от этой самой «святыни».
— Валерия, — спокойно спросила Марина, — а как же твоя дочерняя преданность? Где ваше нерушимое единство? Ты ведь всегда бросалась защищать мать от меня. Вы же были одной командой. Что изменилось?
— Марина, не надо, — всхлипнула Валерия. — Я знаю, как это звучит. Но всё было не так… Вернее, так, но это была какая-то ложь. Она с детства настраивала меня против всех. Против тебя, против Андрея, против любой женщины рядом с ним. Я сама не понимаю, зачем я ей подыгрывала. Мне её жалко, правда. Но я тоже хочу жить. Понимаешь? Просто нормально жить. Я встретила мужчину, он хороший, спокойный…, но он не собирается жить вместе с моей матерью. Марина, я тебя очень прошу. Ты ведь умная, добрая… помоги.
В ответ Марина только усмехнулась.
Перед глазами у неё сразу возникла почти осязаемая сцена: она распахивает дверь, а Наталья Сергеевна переступает порог её личной крепости — той самой квартиры, купленной ещё до брака, на которую та столько лет облизывалась и которую мечтала прибрать к рукам.
— Валерия, — произнесла Марина ровно, так холодно, что в трубке будто повеяло сквозняком, — запомни это окончательно. Эта квартира принадлежит мне. Я её защищала, я за неё дралась, я не позволила отнять у себя последнее. И никого из вашей семейки сюда не впущу. Хочешь начать жить своей жизнью — учись говорить матери «нет». Я же научилась отказывать и тебе, и ей. Поверь, это не смертельно. Просто нужен внутренний стержень.
— Но ты же понимаешь, она не уйдёт! — сорвалась на крик Валерия. — Ей некуда! У неё теперь ни жилья, ни денег!
— Это уже не моя забота, — жёстко ответила Марина. — Взрослые люди сами отвечают за свои поступки. Или ты считаешь, что я обязана расплачиваться за то, что твоя мать продала своё жильё ради попытки влезть в наследство невестки? Это даже не наглость, Валерия. Это какой-то абсурд.
— Марин, ну пожалуйста… — голос Валерии дрожал, она уже почти рыдала.
— Нет, послушай теперь ты, — перебила её Марина. — Ты позвонила не потому, что вдруг прозрела и раскаялась. Тебе просто стало страшно. Ты наконец поняла, что эта женщина перемалывает не только чужие жизни, но и твою собственную. Но я не обязана становиться спасательным кругом для вашей тонущей лодки. Вы сами выбрали, с кем быть. Сами сделали из меня врага. А теперь, когда вам понадобилась помощь, почему-то пришли именно к этому «врагу». Так не работает.
