Марина нажала на кнопку домофона почти машинально, даже не потрудившись посмотреть в глазок. Ей и так было ясно, кто пришёл.
Этот неприятный, резкий, почти истеричный звонок она узнала бы из сотни других.
За четыре года брака с Андреем Марина научилась различать даже оттенки этого звука: властный и давящий — когда появлялась свекровь, и наглый, вызывающий — когда на пороге стояла сестра мужа.
— Марина! Марина, мы прекрасно знаем, что ты дома! Открывай немедленно, не устраивай цирк перед соседями! — голос Натальи Сергеевны звенел от возмущения, будто именно её здесь оскорбили.
Марина тихо подошла к входной двери, коснулась ладонью холодной поверхности и ровным тоном произнесла:
— Наталья Сергеевна, Валерия, внутрь я вас не пущу. И выяснять отношения на лестничной площадке тоже не намерена. Если вам нужно что-то сказать — говорите сейчас. А я уже решу, стоит ли мне это выслушивать.
Снаружи на несколько секунд воцарилась плотная тишина. Слышно было только тяжёлое дыхание. Потом Валерия, сестра Андрея, сорвалась первой и с такой злостью ударила кулаком по двери, что ручка едва заметно дрогнула.
— Ах ты дрянь неблагодарная! Андрей тебе всё оставил! А мы ему кто? Семья! Родная кровь! А ты вообще никто! Чужая баба, которая влезла в нашу жизнь! Верни деньги, они нам положены!
Марина коротко усмехнулась. «Положены». Это слово она слышала от них все четыре года. Только каждый раз за этим «положено» скрывалось одно и то же: Марина должна была уступить, отдать, промолчать, пожертвовать.
Сначала свободной пятницей. Потом своими планами. Потом деньгами. А в итоге — той самой квартирой, в которой она сейчас стояла за закрытой дверью.
— Валерия, — спокойно сказала Марина, — давай я тебе кое-что напомню. Почему бы тебе не забрать маму к себе? Она ведь тебя родила, растила, заботилась о тебе…
— Замолчи! — взвизгнула Валерия. — У меня однокомнатная квартира! А у тебя две комнаты! Ей у меня где жить? На кухне? А ты одна тут разлеглась, живёшь припеваючи!
— Вот оно что, — протянула Марина. — Значит, у меня ей место найдётся, а у тебя нет? Выходит, моя квартира удобнее?
— Ты обязана! — вмешалась Наталья Сергеевна. — Мой сын тебя любил! Он хотел, чтобы мы жили нормально! Он бы не допустил, чтобы я скиталась и унижалась! Ты… ты… — пожилая женщина запнулась, не сразу подбирая нужное обвинение.
Марина прислонилась спиной к стене и на мгновение прикрыла глаза. Этот спектакль она могла бы пересказать наизусть, даже если бы её разбудили среди ночи.
Четыре года рядом с Андреем сделали её почти специалистом по семейным манипуляциям его родни.
Андрей был из тех мужчин, которых Марина про себя называла «мамин нежный мальчик». Как только начинался конфликт, он будто растворялся в воздухе: уходил в гараж, задерживался на работе, срочно вспоминал о делах. И оставлял её одну — против двух разъярённых женщин, привыкших давить и требовать.
