– Мне, официантом? Да ну тебя, Лена, это не для меня, — он махнул рукой. — Это для слабаков.
Но её слова, как заноза, остались в его голове. Он вспомнил, как обещал себе чего-то добиться, как мечтал о своём бизнесе. Вечером он встретился с друзьями, которым обещал вложить последние деньги в «выгодное дело». Они уговорили его подписать договор, но на следующий день Алексей узнал, что это был обман. Он остался ни с чем, чувствуя себя преданным.
Тем временем Анна Петровна, оставшись дома одна, вдруг осознала, как тихо стало в квартире. Впервые за много лет никто не требовал у неё денег, никто не повышал голос. Она осторожно открыла комод, достала свои старые вязальные спицы и клубок шерсти. Её пальцы давно не чувствовали этого тепла. Она начала вязать, забыв на мгновение о тревогах.
Надежда Ивановна, зайдя вечером, одобрительно кивнула:
– Вот и правильно, Аннушка. Тебе нужно пожить для себя. А сын пусть сам разбирается, как взрослый человек. Ты ему не всю жизнь нянька.
Анна кивнула, но в её сердце всё равно оставалась тревога. Она не знала, сможет ли Алексей справиться сам.
***
Ночь выдалась холодной, и Алексей брёл по тёмным улицам, кутаясь в тонкую куртку. Он остановился возле автобусной остановки, машинально опустил руку в карман — там только мелочь. Он вспомнил, как легко друзья уверяли его в успехе, и сжал кулаки.
– Ну что, Алёша, поумнел? — будто услышал он насмешливый голос одного из них.
Было уже поздно, когда он решил набрать номер Николая, старого друга отца. Тот ответил сразу:
– Лёша? Ты что звонишь в такой час?
– Николай Иванович, можно я к вам зайду? Мне поговорить нужно.
Через полчаса он сидел в тесной кухоньке Николая, морщась от крепкого запаха табака. Николай, грузный мужчина с седыми висками, молча смотрел на него поверх чашки чая.
– Рассказывай, что стряслось.
Алексей теребил край рукава.
– Меня обманули, — сказал он, стараясь не встретиться с глазами собеседника. — Я… вложил деньги, а они исчезли. Теперь я без копейки.
Николай отложил чашку и хмыкнул.
– Без копейки? А раньше ты что думал? Деньги тебе мать твою даст, а потом с неба упадёт что-то? — его голос был строгим, почти отцовским.
– Я пытался… — пробормотал Алексей, но Николай перебил:
– Не пытался ты! Ты привык, что всё за тебя решают. Слушай, Лёша, ты взрослый мужик. Твой отец таким не был. Знаешь, что он сказал бы тебе? «Хочешь жить — бери и делай сам».
Эти слова ударили Алексея, как молния. Ему вспомнился отец — сильный, спокойный, всегда уверенный в себе.
– Но как… — начал Алексей, но Николай снова перебил:
– Как хочешь. Я тебе помогать не буду. Запомни это. Вставай с колен, парень.
Алексей молчал, ощущая, как в душе поднимается что-то похожее на стыд.
Через несколько дней он снова встретился с Леной. Они сидели в небольшом кафе, и она говорила с ним, как с ребёнком:
– Лёша, знаешь, я слышала, ты раньше хотел открыть своё дело. Почему ты живёшь, как… не знаю… будто ничего не можешь?
