Анна Петровна открыла дверь своей небольшой двухкомнатной квартиры, стараясь не уронить авоськи. Из пакетов, перевёрнутых боком, выглядывала гречка, банановые хвостики и аккуратно завёрнутая в газету бутылка с подсолнечным маслом. Она всегда брала масло в упаковке, потому что Алексей, её сын, говорил, что без неё у него вечно всё заляпано жирными разводами.
– Сынок! — громко позвала она, стягивая платок. В прихожей пахло несвежей едой. За приоткрытой дверью комнаты слышался гул телевизора.
– Чего орёшь? — ответил грубый мужской голос. Алексей вышел, едва волоча ноги. На нём были растянутые тренировочные штаны, которые уже давно просились в стирку, и мятый футбол.
– Опять ничего не убрал? Я тебя сколько раз просила, Алексеюшка, хотя бы посуду за собой мой! — Анна Петровна попыталась говорить спокойно, но голос её дрогнул.
– Мам, не начинай. У меня дела были. — Он махнул рукой и уселся за стол на кухне. — Чего на обед?
– Обед? А ты в магазин сходил? Или опять ждёшь, что я всё на блюдечке с голубой каёмочкой подам? — Она всплеснула руками, но тут же принялась выкладывать продукты. — Денег у нас нет. Ты в курсе, что коммуналку через три дня платить?
Алексей отвернулся к окну и почесал затылок. Его молчание выдавало то, что он снова собирается просить.
– Слушай, ма, тут такое дело… Я встретил Игоря. Помнишь его? Он работу мне предлагает! — сказал он быстро, будто боялся, что она перебьёт. — Мне только немного надо. Дай пару тысяч, а? Я на неделю всего. Он сказал, реально поднимем.
Анна Петровна замерла, сжимая в руках вилок капусты.
– А ты куда подниматься собрался, Алёша? Ты хоть раз отдавал мне долг, который брал? — она поставила капусту на стол и обернулась к нему, глядя прямо в глаза.
– Ма, ну ты чего? Ты как будто не понимаешь! Это ж не просто так, это шанс! Ты же сама говорила, что веришь в меня! Ну! — Алексей поднялся со стула и подошёл ближе, держа руки в карманах.
– Сынок… — Она устало прикрыла глаза. — У нас нет денег. На эту неделю только каши хватит. Я уже не молодая, а ты… — Она резко повернулась к нему, словно искала спасения в его лице, — ты хоть раз в своей жизни собираешься взять ответственность за что-нибудь?
– Вот опять ты, мать! — В его голосе вспыхнуло раздражение. — Всё я плохой, всё не так! Ты же сама виновата! Ты меня с детства вечно под крыло тащила! — Алексей повысил голос. — А теперь что, не нужна? Бросишь? Как отец?
Её лицо побелело, и она прикрыла рот ладонью.
– Хватит, Алёша… Отец… — Она резко отвернулась к столу, чтобы не выдать нахлынувших слёз.
За столом наступила тяжёлая тишина, но её прервала соседка Надежда Ивановна, постучав в дверь. Анна Петровна поспешила открыть.
– Привет, Аннушка! Что-то ты бледная. — Надежда протянула свёрток с пирожками. — Давай чай поставим.
В гостиной Алексей сердито переключал каналы, громко хлопнув дверцей пульта. Соседка придвинулась ближе к Анне, пока та доставала чашки.
