— Ой! Ужас ужасный. Сын в тюрьме сидит в третий (!) раз. И всё не виноват он, опять осудили ни за что, так считает Рая, и мама ей верит. Говорит, такое сплошь и рядом, хороших людей в тюрьму садют (это тётя Рая так выражается). До того, как мама упала и получила сотрясение, она считала, что Гришу «садют» не просто так. Мы с ней обсуждали это. И она думала совсем по другому. А теперь жалеет этого Гришу. Племянник мается, мол, за зоне, дитя невиновное. Представь, говорит, если бы не дай Бог, у тебя такое с ребёнком случилось? Даже плакала как-то при мне. Пойду, сказала, к батюшке, спрошу какой иконе надо молиться, чтобы справедливость восторжествовала. Если надо будет, поедем с Раей в другой город, в монастырь. Я уж молчу, и думаю, что справедливость давно восторжествовала, тогда, когда посадили этого Гришу за кражу в магазине. Да и не ребёнок он давно, тридцать лет уже мужику.
— А с дочерью что? — спросила Оксана, покачав головой.
— Там вообще тёмная история. Она четыре года назад родила от мужа Славика, любителя горячительных напитков, особенного ребёнка. Этот Славик-то у неё почти всегда в пьяном угаре, за редким исключением (и где она только такое чудо нашла?) и вряд ли от него можно было нормального малыша родить. И ведь знала, врачи говорили, что ребёнок будет таким. Но она решила рожать. Славик денег в дом совсем не приносит, продолжает квасить по чёрному. Живут на жилплощади бабушки, между прочим, и моей тоже, у нас же одна бабушка. Ну да мы не жалуемся, сами с мужем себе квартиру купили. А бабуля завещала свою квартиру Рае, ведь ей нужнее! Бабушки не стало, вот они туда и поселились. Дочка тёти Раисы сидит дома, работать не может — занимается реабилитацией малыша. Но там никаких шансов, он тяжёлый совсем. И что ты думаешь? Она опять беременна!
— Боже! — ужаснулась Оксана.
— Да. Рая звонила, просила у матери деньги. Скоро, говорит, Наденьке рожать, надо покупать коляску, кроватку. Славик опять в запой ушёл, а прежде избил и Наденьку (беременную!) и сына своего особенного. Надо опять кодировать его! Деньги нужны. Помоги, мол, сестра!
— Опять кодировать?
— Да они уже сто раз его кодировали! Не помогает. Только ещё пуще за ними с табуреткой гоняется. Надя даже в больницу из-за него попадала на сохранение, Рая тогда сидела с её малышом целый месяц. И всё мало им. Гнать надо поганой метлой этого Славика, а она от него рожать надумала, это как вообще?! Но красавец, этот Славик, словно звезда! Я фото видела. Правда, уже подрастерял чуток красоту от такой жизни запойной. Видимо сильно эта Наденька в него влюбилась. Всё прощает…
Юля замолчала и всё-таки принялась за свой торт. Оксана сидела, пораженная, переваривая услышанное.
— И что думаешь делать? — наконец спросила она.
— Да что тут сделаешь? Вчера накупила матери продуктов, оплатила гигантский счёт за коммуналку. Теперь буду сама платить. И продукты привозить. Деньги больше переводить не буду, раз всё Раечке идёт и её непутевым детям.
— А мать?
