— Мать пусть со своих денег помогает, если хочет. После того, как она ушла с работы доход у неё, конечно, упал. Не то что помогать, самой-то не сильно разбежишься на одну пенсию, а маме уже семьдесят два года, здоровье не то. То лекарства надо, то ещё что. Буду помогать. Только у нас самих не особо много лишних денег. Мы ведь еще за ипотеку платим. Я на её долг по коммуналке все наши запасы ухнула. Теперь, случись что, и взять неоткуда…
***
— Вот так, дочка и вышло. Жду теперь гостей, — сказала как-то Галина Васильевна Юле.
— Что?! Мама, зачем?
— А как я должна была поступить? Рае помочь надо, всё ж родная она мне, не чужая.
— Боже… — сказала Юля и закрыла лицо руками.
Юля приехала к матери как обычно в субботу утром. Привезла продуктов на неделю, кое-что приготовила, помогла убраться. Когда Юля уже собиралась уходить, мать рассказала про то, что сын Раисы, Гриша вернулся из заключения, и совсем не даёт матери житья. На Раису он в сильной обиде, что та не смогла позаботиться о том, чтобы вызволить его, что он маялся полтора года совершенно невиновный по её милости. И теперь с горя будет пить. Сильно.
— Да, так и заявил, — сообщила Галина Васильевна. — И пьёт. Месяц целый не просыхает. И Рая попросилась ко мне жить. С ума, говорит, меня свёл, хоть чуть отдохнуть от него…
Так и поселилась Рая у Галины Васильевны. Сначала робко, несмело в качестве гостя, а потом командовать начала, указывать, как и что следует делать маме Юли. Когда ложиться, когда вставать, что готовить и как убираться. Даже учить начала, как правильно иконы ставить и свечи зажигать, как креститься и как поститься. Сама Рая никогда этим не занималась, но советовать очень любила. Пару раз являлся Григорий, колотил в дверь, кричал, требовал пустить его, угрожал, соседи даже полицию вызывали. А Рая с Галей дверь не открывали, боялись, потому что один раз открыли, и Григорий чуть всю квартиру не разнёс.
