— Ты с ума сошла? — заспанная Галя стояла в дверях. — Двенадцатый час ночи…
Это было в Надькином стиле. Она могла, подхватив нового кавалера, отправиться с ним ночью на пляж.
В первый раз Василию было неловко перед собственной матерью. Он убеждал себя — разве чего-то особенного он просит? Всего лишь — продать старый дом в деревне.
Сёла нынче пустеют одно за другим. Молодые не хотят там жить. Немощных дедушек и бабушек родня — рано или поздно — забирает в город, находит для стариков угол. А у матери жилищный вопрос давным-давно решен.
У нее есть квартира. Так зачем ей еще и дом, который можно обратить в деньги? А они в данный момент нужны позарез.
— Мам, ну помоги…
— Чем? — спросила она отрывисто.
Они сидели в кухне, чай был давно выпит, на столе стояли пустые чашки. Мать разглаживала ладонью клеенку.
— Долги за тебя выплатить? Я сама весь век, не занимая, жила и тебя так учила. И что это у вас с Надей за брак был — не успели ребенка родить и разбежались…
— Ты же сама видишь, и мне сколько раз говорила — что Дашка матери на нужна. Каждый вечер одно и то же. Надька закинет дочку подружке, а сама на (Василий хотел сказать нецензурное слово, но сдержался)…на гулянки свои.
— Постой, я не поняла… Ты о Даше переживаешь или твоя… новая… против, что у тебя с зарплаты алименты удерживают?
— А Инна здесь причем? Мне адвоката надо… Ты знаешь, сколько они сейчас берут? С ума сойти можно… А сколько твой дом стоит — с печкой и колонкой на улице? Хорошо, если его еще удастся продать, и денег хватит… Ты понимаешь, что только адвокат сможет Дашку отсудить у матери? Буду дочку воспитывать сам. К тебе стану привозить хоть каждую неделю.
— А что Инна? Она такой перспективе радуется? Не против чужое дитя растить?
— Нет, конечно. Она же с самого начала знала про Дашку. И я часто говорил, что я хочу взять дочку к себе.
— Вот, — мать подняла палец, — В этом и дело. Речь идет о твоей дочке. А потом появится свой ребенок, и начнется у вас в семье деленье на «твои», «мои», «наши». Не будет Инна к чужой девочке относиться как к родной.
— Да брось… Может, ты хоть подумаешь? Мам, пообещай, что подумаешь…
— Нет.
И столько непреклонности было в этом «нет», что Василий понял — уговаривать бесполезно.
— Я, наверное, слишком долго нянчилась с тобой как с маленьким. Старалась подставить плечо, ты особых-то трудностей в жизни и не знал. А теперь я говорю: «Решай свою проблему сам. Если деньги нужны — вот прямо край — заработай».
— Ладно, — Василий встал, — Но, если у меня ничего не получится, вряд ли ты свою внучку единственную ещё хоть раз увидишь. И даже если я ее заберу — и тогда… К черту… Лучше никакой бабушки, чем такая…
***
После ухода сына Алевтина Анатольевна еще долго не могла успокоиться. До рассвета перебирала свою жизнь, вспоминала эпизод за эпизодом.
Сама она, одного за другим, родила трех сыновей. В ту пору брак казался ей таким прочным.
