— Что?! — Лидия Петровна подскочила на стуле.
Марина смотрела на мать и впервые видела её по-настоящему растерянной. Та, что всегда контролировала всё и вся, сейчас не понимала, что происходит, и это выбивало её из колеи.
Миша вдруг фыркнул, и все повернулись к нему.
— А он прав, тёть Лид, — неожиданно произнёс он. — Мы приходим, едим, критикуем и уходим. А что мы приносим? Ничего. Даже бутылку вина — и то забыли купить.
Тётя Света шлёпнула сына по руке, но тот только пожал плечами.
— Правду говорю. Вон дядь Витя хоть цветы принёс.
Виктор Павлович, до этого молчавший, вдруг кашлянул и положил себе ещё каши.
— Неплохая гречка, — сказал он. — С дымком.
Лидия Петровна переводила взгляд с одного на другого, и на её лице отражалась целая буря эмоций. Гнев, недоумение, обида… и где-то глубоко, почти незаметно — растерянность.
— Мама, — осторожно начала Марина, чувствуя странную смелость, — давай просто поужинаем? Алексей правда очень вкусно приготовил.
Лидия Петровна мгновение смотрела на дочь так, словно та заговорила на иностранном языке. Потом медленно опустилась на стул и с каменным лицом взяла ложку.
Все начали есть в полной тишине. Лишь изредка звякали ложки о тарелки, да Виктор Павлович иногда покашливал.
— Компот будете? — предложил Алексей, когда все доели, и Марина с изумлением увидела, что тарелки действительно опустели.
— Будем, — неожиданно твёрдо ответил Виктор Павлович. — Наливай.
Тишина казалась осязаемой. Лидия Петровна сжимала в пальцах салфетку так, будто хотела её задушить. Стакан с компотом стоял перед ней нетронутый.
— Это что, месть? — она наконец отодвинула тарелку с остатками каши. — Ты считаешь, что мы этого заслуживаем?
В её голосе звенела обида. Настоящая, не наигранная. Кажется, впервые за много лет.
Алексей не торопился с ответом. Допил компот и поднял взгляд на тёщу:
— Нет, это не месть. Просто… наглядный пример.
— Пример чего? — тётя Света не могла усидеть на месте. — Того, что вы жмоты?
— Того, как выглядят отношения без взаимности, — вздохнул Алексей. — Я считаю, что семья — это взаимность. Я не против помогать, но хочу видеть, что это кому-то важно, кроме меня.
Лидия Петровна вспыхнула:
— Ах, так мы, значит, неблагодарные?
— Мама! — Марина вдруг ощутила прилив смелости. Внутри что-то щёлкнуло, как перегоревшая лампочка. — Ты хоть раз спросила, как нам живётся? Как Алексей работает на двух работах, чтобы всё это обеспечивать?
— При чём тут…
— Ты хоть раз сказала ему спасибо? — перебила Марина, сама изумляясь своей дерзости. — Или только критиковала — машина не та, квартира не та, я одеваюсь не так?
У Лидии Петровны отвисла челюсть. Она пыталась что-то сказать, но лишь хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Мы всегда желали тебе лучшего, — наконец выдавила она.
— Знаю, мам. Но иногда ваше «лучшее» душит.
Миша неожиданно хохотнул:
— А что, дядь Лёш, ты правильно сделал. Я бы в жизни не решился так с тёть Лидой поговорить.
— Миша! — ахнула тётя Света.
