Посуда. Вечная посуда! Ольга вздохнула, погружая руки в тёплую мыльную воду. Тарелки, чашки, вилки. Бесконечный круговорот быта, который не замечаешь, пока живёшь один. А когда вас трое в доме… Особенно когда третья — свекровь.
Ольга аккуратно протирала любимую кружку мужа — синюю, с отколотой ручкой. Сергей ни за что не соглашался с ней расстаться. «В ней кофе вкуснее», — всегда говорил он с той мальчишеской улыбкой, которая когда-то и заставила Ольгу влюбиться. Пять лет брака, а улыбка всё та же. Только вот улыбается он теперь реже.
Шаги. Тихие, но уверенные. Ольга сразу узнала походку Людмилы Петровны. Её свекровь ходила так, будто измеряла шагами своё королевство — ведь этот дом был её крепостью почти сорок лет. До тех пор, пока Сергей не привёл сюда жену.
— Что за беспорядок? — Людмила остановилась у входа в кухню, окидывая взглядом стол, где остались крошки и чайные ложки. — Всю жизнь я тут чистоту держала, а теперь…
Ольга почувствовала, как напряглись плечи. Снова. Каждый день, каждый вечер — одно и то же. То посуда не так вымыта, то подушки на диване не так взбиты, то обувь в прихожей стоит «как у цыган на вокзале».
— Мама, это не беспорядок, — Ольга старалась, чтобы голос звучал ровно. — Это наша жизнь.
«Наша» — это прозвучало как вызов. Ольга и сама услышала, как выделила это слово.
Людмила фыркнула и двинулась дальше по коридору, словно генерал, совершающий вечерний обход казармы. Ольга знала, что будет дальше. Три… два… один…
— Вся раковина в кремах и косметике! — донеслось из ванной. — Раньше такого не было.
«Раньше» — любимое слово свекрови. Раньше всё было лучше, чище, вкуснее. В том самом «раньше» Людмила была полноправной хозяйкой, а теперь…
Ольга медленно вытерла руки кухонным полотенцем — маленьким, с вышитыми васильками. Его подарила мама на новоселье. Мама, которая никогда не приходила без звонка и всегда спрашивала, куда поставить сумку, чтобы не мешала.
Людмила показалась в дверях кухни — прямая, с идеально уложенными седыми волосами, в домашнем, но отутюженном халате.
— И кстати, об этих занавесках… — начала она, но осеклась, встретившись с прямым взглядом невестки.
Ольга смотрела свекрови прямо в глаза — впервые за долгие месяцы совместной жизни. Не отводила взгляд, не опускала голову, как делала обычно ради мира в семье, ради спокойствия Серёжи.
— Пусть твоя мама вспомнит, что это наш дом! — слова вырвались сами, копившись внутри слишком долго.
На кухне повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом — как торт, которым славилась Людмила Петровна. Где-то капала вода из неплотно закрытого крана, тикали часы на стене — старые, ещё советские, они висели здесь с тех пор, как родители Сергея въехали в этот дом.
Людмила моргнула. Раз, другой. В её глазах промелькнуло что-то — удивление? обида? — но быстро сменилось привычной уверенностью человека, знающего, как все должно быть.
