Сергей молчал. Его взгляд блуждал по кухне — такой знакомой и вдруг чужой. Без Ольги дом словно опустел, выцвел. Даже воздух стал другим — затхлым, неживым.
— Ты без неё не можешь, да? — в голосе матери звучало что-то похожее на ревность.
Он поднял голову, взглянул в глаза — такие же серые, как у него. Глаза, которые знал всю жизнь.
— Не могу, — просто ответил он.
Людмила отвела взгляд. Что-то дрогнуло в её лице — та самая упрямая складка между бровей, которая появлялась всегда, когда что-то шло не по её плану. Она молча собрала чашки, составила их в мойку. Её движения стали вдруг суетливыми, неуверенными — совсем не как обычно.
В доме было тихо. Так тихо, что слышно, как потрескивают половицы от ветра. А ведь раньше Ольга всегда что-то напевала — негромко, себе под нос. И часто смеялась. Её смех делал дом живым.
Людмила вышла на крыльцо, поёжилась от холода. Первый снег искрился в свете фонаря — хрупкий, недолговечный. Она обвела взглядом знакомый двор. Всё те же яблони, под которыми играл маленький Серёжка. Всё тот же сарай, где покойный муж мастерил скворечники каждую весну.
Всё то же. Но почему-то внутри холодно. Пусто. Людмила не знала, сколько простояла так, глядя в темноту. Снежинки таяли на её седых волосах, стекали по щекам солёными каплями. Или это были не снежинки вовсе?
Она вернулась в дом, тихо прикрыла дверь. Сергей так и сидел на кухне, глядя в никуда. Его плечи поникли, словно под тяжестью невидимого груза.
— Сынок, — начала Людмила, но осеклась. В горле стоял комок. — Сынок, я не хотела, чтобы так вышло.
Он поднял на неё уставшие глаза.
— А чего ты хотела, мам?
В его голосе не было обвинения — только усталость. И от этого стало ещё больнее.
Чего она хотела? Людмила не знала, что ответить. Сохранить всё как прежде? Но прежнего уже не вернуть. Удержать сына рядом? Но она теряла его с каждой минутой.
— Я хотела, чтобы всем было хорошо, — наконец проговорила она. — Но, кажется, сделала всё, чтобы стало плохо.
Сергей не ответил. Только кивнул и снова потянулся к телефону. Гудки, гудки… Тишина.
Телефон снова завибрировал. Ольга вздохнула — наверное, опять Сергей. Три дня прошло, а он так и не понял, что на этот раз простыми извинениями не отделается. Но на экране высветилось другое имя.
«Людмила Петровна».
У Ольги перехватило дыхание. За все годы их знакомства свекровь никогда не звонила ей напрямую — всегда через сына.
— Давай поговорим, — сказала Людмила без приветствий, когда Ольга всё-таки ответила.
В её голосе не было привычной командной интонации — только усталость. И что-то ещё… неуверенность?
Встреча в саду была её идеей. Почему не в доме? Ольга не спрашивала. Может, свекровь боялась, что невестка откажется переступить порог, который перестал быть для неё родным.
Вечер выдался промозглым. Ветер гонял по дорожкам сада мокрые листья, пахло прелой землёй и яблоками. Ольга шла медленно, оттягивая момент встречи. Сердце колотилось как сумасшедшее — будто она шла на первое свидание, а не на разговор со свекровью.
