— Я всё объясню…
— Да я и сама вижу, — в горле стоял комок. — Ты хотел продать мою квартиру. И придумывал, как это провернуть без моего согласия.
— Оля, всё не так…
— А как?! — я почти кричала. — Объясни мне, как это понимать?
Он заговорил торопливо, сбиваясь, размахивая руками:
— Я просто… рассматривал варианты. На будущее. А вдруг нам придётся переезжать? Или… ну, знаешь… мы не молодеем. В случае чего я должен знать свои права.
— «В случае чего»? Это в случае моей смерти, да?
Он отвёл глаза.
— Ты всё неправильно поняла.
— Тогда объясни! Что я не так поняла?!
Он смотрел мимо меня, на стену, где висели наши свадебные фотографии. Молодые, счастливые, влюблённые. Я моргнула, отгоняя непрошеные слёзы.
— Это моя квартира, Игорь. Моя. И я тебе её не оставлю.
Он вдруг переменился. Выпрямился, глаза сверкнули.
— «Твоя»? А как же «наша»? Тридцать лет я был рядом с тобой, делил всё поровну! А теперь — «моя квартира»?
— Я не закладывала её, не брала кредитов, не просила тебя платить за неё. Никогда! — руки дрожали, но я старалась говорить ровно. — Это подарок от моих родителей. Ты знаешь, сколько они копили, чтобы мне её купить?!
— А я, по-твоему, кто? Чужой человек? — он стукнул кулаком по столу. — Я тоже имею право на эту квартиру! Ты мной пользовалась все эти годы!
Сердце сжалось. Я молча смотрела на этого человека, которого, оказывается, совсем не знала. И понимала — возврата нет. Это конец.
— Я не хочу тебя больше видеть, — сказала тихо.
Новое начало
Телефон надрывался всю ночь. Сначала отключила звук, потом вообще выдернула зарядку — осточертело.
Утром в дверь забарабанили. Юлька.
— Мам! — влетела в прихожую, даже куртку не сняв. — Ты чего трубку не берёшь?! Я чуть с ума не сошла!
— Не до тебя было, — буркнула я, гремя чайником.
Вторые сутки без сна. Два часа вздремнула — и то кошмары мучили. Голова чугунная.
— Папа где? — Юлька осмотрелась. Комната почему-то казалась больше без Игоревых вещей.
— У Серёги.
— У дяди Серёжи? — удивилась дочь. — С чего вдруг?
Я молча сунула ей чашку с чаем. Как объяснить-то? «Твой отец — скотина, которая тридцать лет притворялась, что любит меня, а на самом деле хотел забрать мою квартиру»? Звучит как бред сумасшедшей.
— Мам, да что стряслось-то? — Юлька присела рядом. — Поругались?
— Знаешь, — я потёрла виски, — всю жизнь думала, что такие истории только в газетах печатают. Про мудаков-мужей, которые жён обманывают. А оно вон как…
— Мамуль, ты пугаешь…
Я достала папку, сунула ей.
— Почитай. Открой глаза на папочку.
Пока дочь листала бумаги, я смотрела в окно. Тополя во дворе облетели. Голые такие, жалкие. Как и моя жизнь сейчас.
— Мам, это что за хрень?! — Юлька подскочила. — Папа квартиру продать хотел?
— Ага.
— Но как?! Квартира на тебя записана!
— Без понятия, — я пожала плечами. — Сама офигела.
Я краем глаза видела, как она мечется по кухне. Всегда так делала, когда нервничала — бегала туда-сюда, как тигр в клетке.
