Я грустно усмехнулась.
— Только вот ты не консультировался о моих правах. Ты спрашивал о своих.
Он вскочил с кресла.
— Да что ты прицепилась! Ну поговорил я с юристом, и что? Хотел разобраться на всякий случай! Ты что, мне не доверяешь?
Этот вопрос повис в воздухе. Доверяю ли я ему? Человеку, который за моей спиной выяснял, как получить мою квартиру в случае моей смерти?
— Не знаю, — честно ответила я. — Сейчас — не знаю.
Игорь схватил куртку с вешалки.
— Я прогуляюсь, — бросил он. — Когда вернусь, надеюсь, ты перестанешь устраивать цирк из ничего.
Дверь хлопнула. Я осталась сидеть в кресле, глядя в одну точку. Внутри клубился страх — и что-то ещё. Злость? Обида? Нет. Осознание. Прозрение.
Впервые за тридцать два года я почувствовала, что мои права, мою собственность — меня саму — ставят под сомнение. Будто я была не женой, а преградой на пути к чему-то. К квартире?
Я обхватила плечи руками. В квартире вдруг стало холодно и неуютно. Словно чужой дом. Звякнул телефон — сообщение от дочери: «Мам, всё в порядке? Ты сегодня странно разговаривала».
«Всё хорошо, солнышко», — ответила я.
Самая большая ложь в моей жизни.
Последняя капля
Две недели прошли в странном напряжении. Мы с Игорем общались, будто ничего не произошло. Говорили о погоде, о работе, обсуждали новости, смотрели телевизор…, но что-то неуловимо изменилось. Словно между нами выросла стеклянная стена — всё видно, а дотронуться нельзя.
Я подолгу лежала без сна. А Игорь храпел, как ни в чём не бывало.
Дочка позвонила, спрашивала, как у нас дела. Соврала, что всё нормально. Юля знала меня слишком хорошо.
— Мам, не хочешь ко мне на выходные приехать? Одна. Поболтаем.
— А папа? — спросила машинально.
— У вас что-то случилось? — в её голосе появилось беспокойство.
— Нет, всё… — запнулась, подбирая слово, — сложно. Потом расскажу.
Эти две недели я украдкой наблюдала за мужем. Заметила, что он часто запирается в своём кабинете, долго с кем-то шепчется по телефону. Шифруется? Или мне просто кажется?
Позавчера я чуть не попалась, когда прислушивалась к его разговорам. Он резко открыл дверь кабинета, а я едва успела сделать вид, что протираю пыль с книжной полки.
— Тебе помочь? — спросил он подозрительно.
— Справлюсь, — буркнула я.
За ужином мы молчали. Игорь поглядывал на меня, нервно постукивая вилкой по краю тарелки.
— Оля, может хватит? Выглядишь как шпионка.
— О чём ты? — я сделала вид, что не понимаю.
— Ты следишь за мной. Это… обидно.
Меня передёрнуло от такой наглости. Обидно? Ему — обидно?!
— Твоё недоверие утомляет, — добавил он.
Чуть не запустила в него тарелкой. Но сдержалась. За тридцать лет мы ни разу не скандалили так, чтобы полетела посуда.
А сегодня всё изменилось. Окончательно.
Игорь уехал на работу. Сказал, что вернётся поздно — важная встреча с клиентом. Он часто так говорил последнее время. Раньше я не придавала этому значения.
