Она перевернулась на другой бок и впервые за много лет позволила себе просто лежать, разглядывая, как солнечные лучи медленно ползут по стене. Странное чувство — будто она прогуляла школу. Что-то внутри противно ныло: «Вставай, там же завтрак, рубашки, термос…» Но Марина только крепче зажмурилась.
Где-то в районе восьми утра на кухне загрохотало. Марина усмехнулась — видимо, благоверный открыл для себя удивительный мир кухонных шкафов.
— Марин! Ты где? — донеслось из кухни. — Мариииин!
«Надо же, — подумала она, — оказывается, он знает, как меня зовут. А то последние годы только: „Дай то, принеси это, погладь, приготовь…“
— Да что за… — в спальню ворвался Алексей. Помятый, взъерошенный, с перекошенным галстуком. — Ты что, спишь? У меня совещание через час!
— И что? — Марина даже не повернулась к нему.
— Как что? — он аж задохнулся от возмущения. — Рубашка не поглажена, завтрака нет… Ты вообще о чём думаешь?
— О себе, представь себе. Первый раз за двадцать три года.
Он так и застыл с открытым ртом. Вид у него был до того обалденный, что Марина не выдержала и фыркнула.
— Утюг в коридоре, — сказала она, глядя в потолок. — Кофе на верхней полке. Руки, надеюсь, не отсохли? Вот и пользуйся.
Муж что-то буркнул и вылетел из спальни. Через минуту с кухни донеслось грохотанье кастрюль и какое-то сдавленное ругательство.
Марина встала и подошла к шкафу. Старая дорожная сумка… Когда она в последний раз куда-то ездила? Даже не вспомнить. Всё некогда было — то у Лёши важные переговоры, то у Алёнки экзамены…
Она побросала в сумку самое необходимое. Зубная щётка, смена белья, любимая пижама с котятами… Руки действовали будто сами по себе, а в голове крутилось: «Господи, что я делаю? Куда я собралась? А как же они без меня?»
Телефон. Надо позвонить Тамарке. Уж она-то точно поймёт, не будет причитать, как мама, или охать, как сестра…
— Томка? Привет… Слушай, я тут это… — Марина запнулась. — В гости можно? Дня на три-четыре?
— Ты чего как не родная? — в голосе подруги звучало удивление. — Приезжай, конечно. Что случилось-то?
— Потом расскажу, — Марина шмыгнула носом. — Просто… надо проветриться.
Входная дверь хлопнула — Алёнка вернулась с учёбы. Вот чёрт, только бы не расклеиться…
— Мам? — дочь застыла в дверях спальни. — Ты что, уезжаешь?
— К тёте Тамаре, — Марина старательно отводила глаза. — Ненадолго.
— Из-за этого дурацкого дома, да? — Алёнка прикусила губу. — Мам, ну прости, мы просто…
— Вы просто забыли, что у меня тоже есть мнение, — Марина наконец посмотрела на дочь. — Знаешь, как это больно? Когда родные люди решают всё за твоей спиной, будто тебя и нет вовсе?
У Алёнки задрожал подбородок:
— Мам…
— Всё хорошо, солнышко, — Марина через силу улыбнулась. — Просто мне надо побыть одной. Подумать. Я позвоню, обещаю.
Она чмокнула дочь в макушку, подхватила сумку и быстро вышла, пока решимость не испарилась. В подъезде достала телефон, вызвала такси. Руки дрожали.
«Господи, что я делаю?» — снова мелькнуло в голове. Но возвращаться было поздно. Да и незачем.
