Алексей вернулся домой поздно — нарочно задержался на работе. Всё думал, что к вечеру Маринка остынет, перебесится… Ну что за блажь в голову взбрела? Подумаешь, дом без неё выбрали. Не на Луну же переезжать собрались.
В прихожей было темно и непривычно тихо. Обычно в это время из кухни уже тянуло ужином, работал телевизор, Маринка что-то напевала себе под нос…
— Марин? — позвал он в темноту.
Тишина.
На кухне царил бардак: немытая посуда в раковине, крошки на столе. В холодильнике — пара йогуртов да позавчерашний салат. М-да…
Алексей достал телефон:
— Алён? Ты где?
— На учёбе ещё, — голос дочери звучал как-то странно. — Пап, ты домой вернулся?
— Да. А мама где?
Пауза.
— Пап, ты что, не знаешь? Она к тёте Тамаре уехала.
— Как уехала? — он плюхнулся на стул. — Когда?
— Днём ещё. С сумкой. Сказала, ей надо подумать.
Что-то холодное шевельнулось внутри.
— Пап, — в голосе дочери появились слёзы, — мы с тобой дураки, да? Надо было с мамой посоветоваться про дом…
— Не реви, — буркнул он. — Сейчас разберёмся.
Он нажал отбой и набрал номер Марины. Длинные гудки… Чёрт. Ещё раз. И ещё. Бесполезно.
К Тамаре он примчался через двадцать минут. Нажал на звонок. За дверью послышались шаги.
— Марин, — начал он, — ну хватит дурить…
— Её нет, — раздался голос Тамары.
— Как нет? Алёнка сказала…
— Она просила тебе не говорить, где она.
— Тамар, прекрати этот цирк! — он привалился к дверному косяку. — Позови её.
— Лёш, — в голосе Тамары зазвенел металл. — Ты реально не понимаешь, что натворил? Двадцать три года бабу как кухарку держал, мнение её в грош не ставил… Думал, так и будет молча всё терпеть?
— Да что я такого сделал-то? — заорал он. — Дом присмотрел! Для семьи старался!
За дверью раздался горький смешок:
— Ты не подумал обо мне, Лёша.
Марина… Его передёрнуло от тона, которым это было сказано.
— А теперь не жди ничего хорошего, — добавила она устало. — Иди домой. Просто… иди.
— Марин…
Но в ответ только щёлкнул замок.
Домой он брёл пешком, хотя машина стояла за углом. В голове крутились обрывки мыслей… Когда это началось? Когда он стал воспринимать жену как… как часть обстановки? Вот раньше же советовался с ней, спрашивал её мнение… Или нет?
Он попытался вспомнить, когда в последний раз они с Мариной просто разговаривали — не о быте, не о делах, а просто так. Не смог.
Перед глазами всплыло её лицо — растерянное, обиженное, когда он отмахнулся от её вопросов про дом. «Да какая разница?» Боже, как он мог такое сказать?
В пустой квартире было зябко и неуютно. Алексей механически включил свет, побрёл на кухню. Открыл шкаф, достал чашку… и замер. Это была её любимая чашка — с дурацкими ромашками по краю. Он и не знал, что помнит про эти ромашки.
В горле встал ком. Кажется, он действительно облажался. И очень серьёзно.
В Тамаркиной квартире было непривычно тихо и пахло кофе. Марина сидела на кухне, подобрав под себя ногу, и листала ленту в телефоне. Тупое занятие, но лучше, чем в сотый раз прокручивать в голове одни и те же мысли.
