— А обо мне кто позаботится? — я не узнавала свой голос. — Мне пятьдесят три, Андрей. Это все мои накопления. На старость, на лечение, на…
— Мы же собирались быть вместе! — перебил он. — Какая разница, чьи это деньги? Я бы для тебя всё отдал!
— Правда? — я горько усмехнулась. — Тогда почему не отдашь свою квартиру? Почему не возьмёшь кредит?
В трубке повисло молчание.
— Там… не всё так просто, — наконец произнёс он. — Квартира оформлена на маму, а кредит… У меня уже есть один, и второй банк не даст.
Я прикрыла глаза. Конечно. Его «элитная» квартира в центре, о которой он так любил рассказывать, принадлежала матери. Как и машина. Как и, видимо, многое другое.
— Приезжай ко мне сегодня вечером, — вдруг сказал он. — Мама тоже будет. Она всё объяснит. Расскажет про бизнес, про долги… Ты поймёшь.
Сердце болезненно сжалось. Зинаида Ивановна у него дома? Значит, она специально приехала, чтобы… что? Убедить меня? Надавить? Или просто посмотреть в глаза той, кто посмел отказать в помощи её любимому сыночку?
— Хорошо, — услышала я свой голос будто со стороны. — В семь?
— Да, милая. Спасибо! — в его голосе появились тёплые нотки. — Я знал, что ты поймёшь.
Завершив разговор, я долго смотрела на телефон. В памяти всплыл последний разговор с Костей: «Ты пожалеешь об этом, сестрёнка! Родная кровь, а денег жалеешь!»
Интересно, а что сказала бы мама? Она всегда учила меня быть независимой, не поддаваться на манипуляции. «Доброта не должна превращаться в глупость, Оленька,» — говорила она. — «Иногда любовь проявляется в том, чтобы сказать ‘нет'».
Я поднималась по лестнице, намеренно игнорируя лифт — хотелось потянуть время. На площадке седьмого этажа остановилась, достала из сумочки зеркальце. Губы дрожали, пришлось несколько раз провести помадой, чтобы выглядеть безупречно. Учительская привычка — всегда держать марку, даже если внутри всё рушится.
Дверь открылась прежде, чем я успела позвонить. На пороге стоял Андрей, и у меня болезненно сжалось сердце — он надел ту самую рубашку, мой подарок на его сорокапятилетие. Помню, как выбирала её, советовалась с подругой: «Представляешь, Тань, в моём возрасте — и такие трепетные чувства…»
— Оленька… — он потянулся обнять меня, но я сделала шаг назад, вздёрнув подбородок. Пусть не думает, что меня можно купить дешёвыми воспоминаниями.
В гостиной царила Зинаида Ивановна — иначе и не скажешь. Безупречный макияж, уложенные волосок к волоску седые волосы, любимое колье из натурального жемчуга — подарок покойного мужа, как она не забывала упомянуть при каждой встрече. Только сейчас, приглядевшись, я заметила, что пальцы, сжимающие подлокотники кресла, побелели от напряжения, а под слоем тонального крема проступают тёмные круги от бессонных ночей.
— Здравствуйте, Ольга, — она кивнула, не вставая. — Присаживайтесь.
