— Мам, ты чего? — удивилась дочка. — Будто прощаешься…
— Просто соскучилась, — я через силу улыбнулась. — Веду себя глупо, да?
— Ничего не глупо, — Димка прижался крепче. — Ты самая лучшая.
Я поцеловала их ещё раз и быстро вышла, пока не передумала. Сумка оттягивала плечо, в горле стоял ком.
— Оля! — Андрей догнал меня у подъезда. — Подожди, я отвезу.
— Не надо, — я покачала головой. — Пройдусь, подумаю.
— О чём?
Я наконец посмотрела ему в глаза. Сколько раз за эти годы я находила в них поддержку, любовь, понимание… А сейчас — только растерянность и что-то ещё, неуловимое. Страх?
— О нас, — я сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Помнишь, как мы начинали жить вместе? Каждая мелочь была нашей — от расстановки чашек на кухне до времени семейных ужинов. А теперь… теперь я каждый день просыпаюсь с чувством, будто я гостья в собственном доме. Твоя мама не просто живёт с нами, Андрей. Она шаг за шагом стирает всё, что было создано нами за эти годы. И самое страшное — ты этого даже не замечаешь. О том, что я больше не чувствую себя здесь хозяйкой. Женой. Матерью.
— Ты преувеличиваешь, — он попытался взять меня за руку. — Мама просто хочет помочь…
— Нет, — я отстранилась. — Не преувеличиваю. Знаешь, что самое страшное? Я начала ненавидеть собственный дом. Место, где должна чувствовать себя счастливой.
— И что ты предлагаешь?
— Ничего, — я пожала плечами. — Просто хочу побыть одна. Подумать. Может, и ты подумаешь.
Я развернулась и пошла по аллее, не оглядываясь. Фонари отбрасывали длинные тени, где-то вдалеке лаяла собака. В окне нашей квартиры горел свет — наверное, Татьяна Петровна укладывает детей спать. По-своему, конечно. Не так, как привыкли они. Не так, как делала я.
Телефон в кармане снова завибрировал. «Ты где? Чай стынет», — писала Ленка.
«Уже еду», — ответила я, вытирая предательские слёзы.
Всю дорогу до подруги я представляла, как Андрей вернётся домой, как мама будет утешать его своим фирменным пирогом, как станет объяснять, что я всегда была слишком эмоциональной, не приспособленной к семейной жизни…
А может, именно сейчас, оставшись наедине с этой ситуацией, он наконец увидит то, что я пыталась ему объяснить все эти недели. Может, задумается о том, что семья — это не только мама, но и жена, и дети. И что иногда нужно делать выбор.
Автобус тронулся, увозя меня прочь от дома, где я оставила часть своего сердца. Интересно, хватит ли у Андрея мудрости понять, что я ушла не от него, а от ситуации, которую он сам создал? И хватит ли у меня сил дождаться этого понимания?
Три дня в квартире Ленки растянулись как вечность. Я работала удалённо, созванивалась с детьми и старалась не думать о том, что происходит дома. Но мысли всё равно возвращались туда, к родным стенам, к запаху свежесваренного кофе по утрам, к детскому смеху…
Телефон зазвонил вечером четвёртого дня. На экране высветилось «Мама» — Татьяна Петровна настояла, чтобы я так записала её номер ещё в первый год замужества.
