— Олечка, — её голос звучал непривычно тихо. — Нам нужно поговорить.
Я молчала, комкая в пальцах край футболки.
— Знаешь, — продолжила свекровь после паузы, — когда умер Андрюшин отец, мне казалось, что жизнь кончена. Я цеплялась за сына, за воспоминания… За свои привычки. Они придавали сил, помогали не сломаться.
Она прерывисто вздохнула: — А потом случилась эта история с трубами, и я… я испугалась остаться одной. Совсем одной. Вцепилась в возможность быть рядом с сыном, с внуками. Не подумала о тебе. О том, что вторгаюсь в чужую жизнь.
— Татьяна Петровна…
— Нет, дай договорить, — её голос дрогнул. — Вчера Андрей впервые накричал на меня. Знаешь, о чём? О том, что я переставила альбом с вашими свадебными фотографиями. Сказал: «Мама, ты даже не спросила, где он должен лежать. Для Оли важна каждая мелочь в этом доме, каждая вещь имеет своё место и свою историю. А ты…»
Я прикрыла глаза, представляя эту сцену. Андрей, всегда спокойный, рассудительный — и вдруг кричит на мать…
— Он прав, — тихо сказала Татьяна Петровна. — Я как будто пыталась стереть тебя из этого дома. Заменить собой. Прости меня, если сможешь.
В трубке повисла тишина. Где-то на заднем плане играла музыка — наверное, Машка включила свой любимый плейлист.
— Я нашла квартиру, — вдруг сказала свекровь. — Недалеко от вас, в соседнем квартале. Там нужен небольшой ремонт, но…
— Мы поможем, — слова вырвались сами собой.
— Правда? — в её голосе мелькнула надежда. — Я думала… После всего…
— Вы всё-таки бабушка моих детей, — я невольно улыбнулась. — И мама моего мужа.
— Спасибо, — выдохнула она. — Знаешь, а ведь это Андрюша нашёл квартиру. Сказал: «Мама, ты должна жить рядом, но не с нами. Чтобы мы могли часто видеться, но при этом каждый сохранял свое пространство».
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял Андрей — осунувшийся, небритый, с виноватыми глазами.
— Оль, — он шагнул в комнату. — Я всё понял. Прости меня. Я думал, что делаю как лучше, а на самом деле…
Я прижала палец к его губам: — Тише. Я знаю. Твоя мама только что звонила.
— Я скучал, — он притянул меня к себе. — Дом без тебя… это не дом.
— А как дети?
— Машка заявила, что если ты не вернёшься, она объявит голодовку, — он усмехнулся. — А Димка сказал, что тогда тоже к тебе переедет.
Я уткнулась ему в плечо, вдыхая родной запах: — Я тоже скучала. По всем вам.
— Поехали домой? — он отстранился, заглядывая мне в глаза. — Мама уже собирает вещи. Сказала, что ей нужно подготовить квартиру к ремонту.
— К ремонту?
— Я нашёл ей жильё неподалёку, — он замялся. — Надеюсь, ты не против? Всё-таки она одна, и…
— Не против, — я покачала головой. — Только давай договоримся: следующий важный разговор ты начнёшь не с «я решил», а с «давай обсудим».
— Обещаю, — он улыбнулся и достал из кармана ключи от машины. — Поехали? Дети ждут.
