Елена остановилась на пороге собственной квартиры, не решаясь вставить ключ в замочную скважину. В подъезде пахло свежей выпечкой — соседка снизу опять что-то пекла. Этот уютный домашний запах, обычно вызывавший улыбку, сейчас почему-то заставил её руку дрогнуть. Сумка соскользнула с плеча, глухо ударившись о дверной косяк.
Три недели. Всего три недели она отсутствовала, ухаживая за больной матерью. И вот сейчас, вернувшись на день раньше запланированного — сюрприз хотела сделать! — она замерла перед собственной дверью, прислушиваясь к звукам внутри квартиры.
Женский смех. Приглушённый, мелодичный — и совершенно чужой.
Елена медленно провела ладонью по прохладной поверхности двери. Двадцать три года совместной жизни… Неужели все эти годы уместились в один момент — момент, когда ключ наконец поворачивается в замке, и дверь открывается почти бесшумно?
В прихожей — чужие туфли. Изящные, на тонком каблуке. Размер явно меньше её собственного. На вешалке — лёгкий шёлковый шарфик небесно-голубого цвета. Елена никогда не носила такие — слишком легкомысленные для женщины её возраста.
— Серёжа, ты просто чудо! — раздался тот самый мелодичный голос из кухни. — Я и не думала, что мужчина может так готовить!
Елена почувствовала, как к горлу подступает тошнота. В их кухне — их! — какая-то женщина восхищается кулинарными талантами её мужа. Талантами, которые он никогда не проявлял за все годы их брака.
Она сделала шаг вперёд, каблуки гулко стукнули по паркету. В кухне мгновенно воцарилась тишина.
— Лена?! — Сергей появился в дверном проёме, его лицо побледнело. — Ты же… ты должна была…
— Завтра? — Елена удивилась тому, как спокойно прозвучал её голос. — Да, должна была завтра. Сюрприз не удался, правда?
Из-за плеча Сергея показалось молодое лицо с широко распахнутыми карими глазами. Девушка — совсем молоденькая, лет тридцати — нервно теребила прядь каштановых волос.
— Я… я, наверное, пойду, — пробормотала она, торопливо пробираясь к вешалке.
— Анна, постой… — начал было Сергей, но осёкся под взглядом жены.
Елена смотрела, как дрожащие пальцы девушки путаются в шарфике, как она торопливо натягивает туфли, чуть не падая. Внутри росло что-то тяжёлое, душное — не гнев даже, а глухая, выматывающая боль.
— Ты привёл её в наш дом, зная, что я вернусь? — с горечью сказала она, когда за Анной захлопнулась дверь. — Зная, что рано или поздно это случится?
Сергей молчал, опустив глаза. В кухне что-то шкворчало на сковороде, распространяя запах подгорающего мяса.
— Я выключу, — пробормотал он наконец, делая шаг назад.
— Не стоит, — Елена качнула головой. — Пусть горит. Всё равно уже ничего не спасти.
Она сама не знала, о чём говорит — о подгорающем ужине или о двадцати трёх годах совместной жизни, рассыпающихся как карточный домик от одного лёгкого дуновения запаха чужих духов в их квартире.
