— Катюш? Да, я на месте. Помещение идеальное…
Дочь была единственной, кто полностью поддержал её решение начать новую жизнь. «Мама, ты же всегда мечтала о своей школе! — сказала она тогда по телефону. — А теперь… теперь самое время. Никаких оправданий, никаких „потом“. Действуй!»
— Конечно, ремонт нужен, — Елена провела рукой по стене, стирая пыль. — Но основа хорошая. Знаешь, тут такие окна… И лепнина на потолке. Прямо как в том театре, куда мы с тобой ходили на твой первый балет, помнишь?
Катя что-то говорила — быстро, взволнованно, перескакивая с темы на тему. О том, что приедет помогать с ремонтом, что у неё есть знакомый дизайнер, что она уже присмотрела рояль на продажу…
Елена улыбнулась. В этой суетливой заботе дочери было столько любви, столько желания поддержать. Удивительно, как боль может превратиться в силу, если рядом есть те, кто в тебя верит.
— Простите, — прервала её риелтор, — но нам нужно решать. На помещение есть ещё претенденты…
— Я беру, — спокойно ответила Елена. — Катюш, я перезвоню. Да, да, всё хорошо. Целую.
Она ещё раз огляделась. Представила, как здесь будет звучать музыка. Как маленькие пальчики будут впервые касаться клавиш. Как будут звенеть детские голоса в перерывах между занятиями.
Достала из сумочки конверт с деньгами — деньгами от продажи их с Сергеем квартиры. Он не спорил при разделе имущества, молча согласился на все её условия. Может быть, это была его форма извинения. А может… может, просто понимал, что некоторые вещи нельзя исправить.
— Вот задаток, — протянула конверт риелтору. — Остальное переведу после оформления документов.
Женщина просияла, затараторила что-то про договор, про сроки… Елена снова слушала вполуха. Она смотрела в окно, где на карнизе примостилась маленькая птичка. Серая, невзрачная — но как звонко она пела!
«Вот так и я, — подумала Елена. — Начинаю всё заново. В пятьдесят пять лет — и с чистого листа».
Телефон в сумочке завибрировал. Высветился номер Сергея — он иногда всё ещё пытался позвонить. Елена мягко провела пальцем по экрану, отклоняя вызов. Больше не больно. Просто… не нужно.
Птичка за окном вспорхнула, растворившись в весеннем небе. А Елена осталась стоять посреди будущего концертного зала своей музыкальной школы, чувствуя, как внутри расправляются крылья — её собственные крылья, о существовании которых она и не подозревала все эти годы.
В высоких окнах играло весеннее солнце, на стенах плясали тени, и воздух звенел от предвкушения новой музыки — музыки её новой жизни.
