Константин вошёл в кухню, привычным жестом расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. От него пахло гаражом и чем-то ещё — Ольга принюхалась и узнала запах: коньяк. Значит, заезжал к Петровичу, соседу по гаражу. Всегда так делал, когда нужно было «посоветоваться по-мужски».
— Что ж, — он тяжело опустился на стул напротив, — раз уж у нас семейный совет, давайте поговорим. Ты ведь уже рассказала дочери про свои… планы?
— Да, пап, — Лена ответила раньше матери. — И я её полностью поддерживаю.
— Вот как? — его брови поползли вверх. — И ты считаешь нормальным, что твоя мать собирается пустить на ветер такие деньги? Деньги, которые могли бы пойти на что-то действительно важное?
— На что, например? — впервые за вечер подала голос Ольга. — На новый подъёмник для твоего гаража? Или на лодочный мотор, о котором ты мечтаешь?
Константин побагровел: — Да как ты… — он осёкся, бросив взгляд на дочь, и продолжил уже тише: — Всё, что я делаю, я делаю для семьи. Я всегда…
— Нет, Костя, — Ольга покачала головой. — Ты делаешь то, что считаешь нужным. Сам решаешь, что важно, а что нет. Помнишь, как я просила денег на курсы повышения квалификации? Ты сказал — зачем, всё равно в школе копейки платят. А новый спиннинг себе купил через неделю.
— Мама права, пап, — тихо добавила Лена. — Ты никогда не спрашиваешь, чего хотят другие.
— Вот значит как? — его голос стал опасно тихим. — Теперь вы обе против меня? Может, мне напомнить, кто все эти годы…
— Не нужно, — Ольга поднялась из-за стола. В свете кухонной лампы её фигура отбрасывала длинную тень на стену. — Не нужно напоминать про крышу над головой и кусок хлеба. Я тридцать лет это слышу. Но знаешь что, Костя? Я тоже работала все эти годы. Я тоже вносила свой вклад. И эти деньги — мои. Не твои, не наши общие — мои. И я поеду в санаторий.
— Ах ты… — он тоже вскочил, нависая над столом.
— Сядь, пап, — голос Лены стал жёстким. — Сядь и послушай. Первый раз в жизни просто послушай.
Константин медленно опустился на стул. Что-то в голосе дочери — совсем взрослое, твёрдое — заставило его подчиниться. Он обвёл взглядом кухню, словно видел её впервые: старые занавески, которые Ольга перешивала уже дважды, облупившуюся краску на подоконнике, треснувшую ручку на шкафчике…
— Мам, расскажи папе, — Лена чуть сжала мамино плечо, — расскажи ему про свои суставы. Про то, как ты по ночам не спишь от боли.
Ольга прерывисто вздохнула: — Знаешь, Костя, я ведь давно хотела съездить подлечиться. Ещё пять лет назад врач говорил — нужен санаторий, процедуры, грязи. Я даже буклеты приносила, помнишь?
— Помню, — хрипло ответил он. — Сказал, что весной поедешь…
— И говорил так каждый год, — она невесело усмехнулась. — А весной всегда находилось что-то важнее. То крышу на даче перекрыть, то машину ремонтировать…
— Так ведь правда нужно было! — он стукнул ладонью по столу, но как-то неуверенно.
