Ольга подняла глаза на дочь. В них мелькнуло что-то — то ли боль, то ли сожаление.
— Тётя Вера… — она запнулась, словно пробуя имя на вкус после долгого молчания. — Знаешь, в детстве она была для меня целым миром. Совсем не такая, как твоя бабушка — моя мама. Бабушка всю жизнь проработала в одной школе, а тётя Вера… Она объездила полмира как переводчица. Вечно привозила какие-то диковинные сувениры, рассказывала про страны, в которых побывала. Помню, как я, десятилетняя девчонка, сидела у неё на кухне и слушала истории про Париж, про Рим…
Её голос потеплел, морщинки вокруг глаз разгладились, словно годы начали отматываться назад.
— А дальше что? — Лена подалась вперёд, подперев подбородок рукой.
Такая свободная, независимая. А потом… — она замолчала на секунду, — потом я вышла замуж за твоего отца, и она не одобрила этого выбора.
— Почему? — Лена подалась вперёд.
— Она сказала, что видит в нём… деспота. — Ольга произнесла это слово почти шёпотом. — Мы тогда сильно поругались. Я была молода, влюблена, считала, что она просто завидует нашему счастью.
— А теперь? — тихо спросила Лена.
Ольга почувствовала, как к горлу подступает ком: — А теперь я впервые в жизни хочу что-то решить сама. Просто поехать в санаторий, подлечиться. Знаешь, у меня даже паспорт просроченный — не было причин обновлять. Никуда не ездила все эти годы…
— Мамочка, — Лена пересела ближе и обняла мать за плечи. — А помнишь, как ты продала свои золотые серьги, чтобы заплатить за мои курсы английского? Ты думаешь, я не знала? Я всё помню.
Ольга вздрогнула: — Ты знала? Мы же договорились с продавщицей в ломбарде, что она никому…
— Мам, я же видела, как ты перестала их носить. И слышала, как ты плакала ночью. — Лена крепче обняла мать. — А папа тогда говорил, что английский — это блажь, что я всё равно замуж выйду…
— А ты стала переводчицей, — Ольга слабо улыбнулась, вытирая слёзы.
— Благодаря тебе, мам. Только благодаря тебе.
За окном начало темнеть. Где-то вдалеке слышался гул машин, но здесь, на кухне, время словно остановилось.
— Знаешь, что я подумала? — вдруг оживилась Лена. — Тётя Вера была переводчицей, и я стала переводчицей. Может, это не просто совпадение? Может, она следила за нашей семьёй всё это время?
— И решила помочь именно сейчас, — тихо договорила Ольга. — Когда я наконец готова принять эту помощь.
Лена встала и решительно прошлась по кухне: — Мам, я завтра же возьму отгул на работе. Поедем, сделаем тебе новый паспорт. Потом найдём хороший санаторий — у меня есть подруга в турагентстве, она поможет. И знаешь что? — она остановилась перед матерью. — К чёрту эти старые джинсы и растянутые кофты. Мы купим тебе новую одежду. Красивую.
— Лена, твой отец…
— Мама, — дочь опустилась перед ней на корточки и взяла её руки в свои. — Ты всю жизнь заботилась о нас. Может быть, пришло время подумать о себе? Тётя Вера оставила эти деньги тебе. Не папе, не мне — тебе. И только ты должна решать, как их потратить.
