— А теперь я наконец-то живу, — Вера лукаво подмигнула. — Три месяца назад начала ходить. Знаете, что самое удивительное? Когда перестаёшь слушать чужие «нельзя», вдруг открывается столько возможностей…
Их разговор прервал молодой преподаватель — Михаил Андреевич, художник с взъерошенными волосами и добрыми глазами.
— Сегодня рисуем натюрморт, — он указал на композицию в центре студии: старый медный чайник, россыпь осенних листьев, свеча в винтажном подсвечнике. — Не бойтесь ошибаться. В искусстве нет правильно или неправильно — есть только ваше видение.
Марина достала новый альбом — купила вчера в художественном салоне, долго выбирая, поглаживая пальцами плотную бумагу. Кисть легла в руку удивительно естественно, словно была продолжением её самой.
Первые штрихи дались с трудом. Рука помнила другое — подписи на деловых бумагах, быстрые заметки в ежедневнике. Но постепенно что-то просыпалось внутри, какое-то забытое чувство свободы.
— У вас прекрасно получается, — Михаил Андреевич остановился за её спиной. — Видно, что раньше рисовали.
— Очень давно, — Марина смутилась. — Пятнадцать лет не брала кисть в руки.
— Тем ценнее возвращение, — он улыбнулся. — Знаете, талант не умирает. Он просто ждёт своего часа.
После занятия они с Верой пили кофе в маленькой кофейне напротив студии. За окном моросил мелкий дождь, но на душе было удивительно светло.
— А я ведь чуть не отказалась от записи в последний момент, — призналась Марина, грея руки о чашку. — Думала — куда мне, в моём возрасте…
— Знакомо, — Вера достала телефон. — Смотрите, это моя первая работа три месяца назад. А это — вчерашняя. Чувствуете разницу?
Марина смотрела на фотографии, и внутри разливалось тепло. Она вдруг вспомнила свой старый этюдник, заброшенный на антресоли. Может быть, достать его сегодня вечером?
Дома она долго стояла под душем, смывая с рук следы акварели. В зеркале отражалась другая Марина — с раскрасневшимися щеками и блестящими глазами. Такой она не видела себя давно.
Телефон на тумбочке мигнул новым сообщением. Андрей: «Как ты? Может, встретимся, поговорим?»
Марина посмотрела на свои руки с пятнами красок, на новый альбом, лежащий на столе. Впервые за долгое время она точно знала, чего хочет.
«Прости, занята. У меня занятие в художественной студии», — набрала она в ответ и, не дожидаясь ответа, поставила телефон на беззвучный режим.
Впереди был вечер, чистый лист бумаги и целый мир, ждущий, чтобы его нарисовали.
— Слушай, а ты в курсе, что Марина выставляться будет? — Ирина поставила перед Андреем чашку кофе и опустилась в кресло напротив.
Он едва не поперхнулся: — Что значит выставляться?
Вечер субботы у Ирины и Павла стал традицией их компании ещё пятнадцать лет назад. Но сегодня Андрей впервые пожалел, что пришёл. Все старательно избегали разговоров о его уходе от Марины, обсуждали погоду, работу, детей. Пока Ирина не выдала эту новость.
