— Конечно, космонавт. Только давай возьмём твоего медведя, а то он там один скучает.
Впервые за долгое время Саша улыбнулся по-настоящему: — Папа, ты как мама! Она тоже всегда говорила, что мишке одиноко!
И в этой детской улыбке, в этом простом сравнении было столько любви, что Андрей почувствовал: они справятся. Обязательно справятся.
На следующий день была суббота. Андрей проснулся от того, что Саша тихонько сопел ему в плечо, раскинувшись морской звездой на кровати. Мишка, которого они вчера забрали из детской, лежал на полу — видимо, скатился ночью. В утреннем свете детская пижама с ракетами уже не казалась серебристой, но что-то волшебное всё равно витало в воздухе.
— Космонавт, подъём, — Андрей легонько потрепал сына по плечу. — Есть идея.
Саша сонно заморгал, потёр глаза кулачками: — Какая идея, пап?
— Давай сделаем что-нибудь особенное для мамы. Что-то, где будут все наши воспоминания о ней.
Мальчик сел на кровати, мгновенно проснувшись: — Как музей?
— Почти, — Андрей улыбнулся, вспомнив их последний поход в краеведческий музей, где Саша восхищался каждым экспонатом. — Помнишь большой альбом, который мама хранила в серванте? Тот самый, в бархатной обложке?
— С золотыми буквами? — Саша уже спрыгнул с кровати. — Где она собиралась сделать наш семейный альбом?
— Именно. Она не успела его заполнить, но мы можем сделать это вместе. Для неё.
Они провели всё утро, разбирая старые фотографии. Каждый снимок был как окошко в прошлое. Вот Лена держит крошечного Сашу в роддоме — счастливая, уставшая, с растрёпанными волосами и самой прекрасной улыбкой на свете. Вот их первый семейный пикник в парке — Саша пытается поймать бабочку, а Лена хохочет, потому что у него на носу божья коровка.
— Пап, а помнишь, как мама пекла блинчики в виде зверей? — Саша разложил фотографии на полу веером. — У неё получались слоники! И зайчики! А у меня только блинные лужицы выходили…
— Зато твои лужицы были самыми вкусными, — Андрей достал коробку с Лениными записными книжками. — Смотри, что я нашёл.
В маленьком блокноте с потёртыми уголками почерком жены были записаны их семейные рецепты. «Блинчики для моих мужчин», «Шарлотка от бабушки», «Медовое печенье (двойная порция, потому что одинарной Сашке мало)». На полях — смешные рисунки: яблочки, сердечки, забавные рожицы.
— Давай вклеим её рецепты в альбом? — предложил Саша. — И я нарисую к ним картинки, как она!
Они работали весь день. Саша рисовал иллюстрации к маминым рецептам, старательно выводя буквы своим ещё неуверенным почерком. Андрей вклеивал фотографии и писал к ним истории — о том, как они познакомились с Леной, как она учила Сашу кататься на велосипеде, как пела колыбельные по вечерам.
К вечеру на столе красовался альбом — настоящая сокровищница их семейной памяти. Каждая страница дышала любовью и теплом.
— Смотри, пап, — Саша показал на фотографию, где они втроём стоят у новогодней ёлки. — Мама здесь такая красивая! Как принцесса!
