Когда я вошла на кухню, Алексей уже устроился на стуле, закинув ногу на ногу, и методично постукивал пальцами по столу. Мать хлопотала вокруг него, то и дело смахивая слезы.
— Ты совсем не изменился, Алёшенька, — приговаривала она. — Такой же красивый, как твой отец в молодости.
Брат рассеянно кивал, то и дело поглядывая на часы. А я молча заняла свое место напротив, разглядывая человека, с которым когда-то делила детские секреты. Чужого человека.
— Мам, нам нужно поговорить, — наконец произнес он, отставляя нетронутую чашку.
И я поняла — началось.
— Мам, нам нужно решить вопрос с наследством, — Алексей произнёс это так буднично, словно речь шла о погоде за окном, а не о вещах отца, которого едва успели похоронить.
Я резко выпрямилась на своём стуле. Так вот зачем он приехал. Даже сорока дней не выждал. Мама вздрогнула и опустила глаза, разглядывая свои старенькие домашние тапочки.
— Алёша, может, не сейчас? — её голос дрогнул. — Ещё и месяца не прошло…
— А когда, мама? — он откинулся на спинку стула. — Я занятой человек, у меня работа, бизнес. Я специально выкроил время, чтобы приехать и решить всё сразу. Зачем откладывать?
«Выкроил время» — эти слова полоснули меня, как нож. За неделю до этого я сидела у папиной постели, держала его за руку, пока он уходил. А где был мой брат в те дни? Выкраивал время между встречами?
— И что именно ты хочешь решить? — спросила я, стараясь держать голос ровным.
Алексей посмотрел на меня так, будто только сейчас заметил моё присутствие.
— Квартиру, Леночка, — он улыбнулся уголками губ. — Эту квартиру. Отец всегда говорил, что оставит её мне.
Мама вскинула голову:
— Что? Он никогда…
— Он говорил, мама, — перебил её Алексей. — Просто не при тебе. Мужской разговор, понимаешь? Отец хотел, чтобы именно я, как мужчина в семье, старший сын, унаследовал эту квартиру.
В его голосе появились вкрадчивые нотки. Я слишком хорошо знала этот тон — так брат говорил, когда пытался выманить у родителей деньги на очередную «перспективную» затею.
— Где и когда он тебе это говорил? — я скрестила руки на груди. — Может, в один из тех двух раз, когда ты удосужился навестить его за последний год?
— Лена! — одёрнула меня мама.
Алексей поморщился, словно от зубной боли.
— Не устраивай сцен, сестрёнка. Это было оговорено давно. И потом, — он развёл руками, — что ты предлагаешь? Маме одной в трёхкомнатной квартире жить? Зачем ей столько места? Продадим, купим ей однушку поближе к тебе, а остальное…
— Разделим? — я не сдержала горькой усмешки. — Или всё себе заберёшь?
— Ты здесь не прописана, между прочим, — отрезал он. — А я прописан. И вообще, я не собираюсь это обсуждать. Мама знает, что отец хотел бы, чтобы квартира досталась мне.
Он повернулся к матери, и в его взгляде появилось что-то умоляющее, почти детское. Актёр, чёрт возьми. Хороший актёр.
— Ведь так, мам? Ты ведь помнишь, что папа говорил?
