Когда за ней закрылась дверь, Виктор тяжело опустился на табурет. В раковине громоздилась гора немытой посуды, на плите засохли следы пригоревшей каши — его неудачный завтрак. В углу валялся носок, второй куда-то подевался…
«Как она всё это успевала?» — мелькнула предательская мысль.
Он достал телефон, набрал номер сына:
— Дим, слушай… А у вас мама не того? Не заболела?
— В каком смысле? — в голосе сына звучало удивление.
— Да странная она какая-то стала. На фитнес ходит, с подругами встречается… А дома…
— А что дома? — перебил его Дмитрий. — Что-то случилось?
— Да не готовит она больше! И не убирает! Говорит — сам справляйся.
В трубке повисла пауза, потом сын хмыкнул:
— Пап, а ты как думал? Мама тридцать лет пахала как лошадь. Ты хоть раз ей спасибо сказал? Хоть раз задумался, каково это — каждый день убирать, готовить, стирать? Лена вон со мной всё поровну делит, и то устаёт…
— Да при чём тут это! — взорвался Виктор. — Я же деньги в дом приношу! Я же…
— Ты сам-то себя слышишь? — голос сына стал жёстким. — Знаешь что, пап… Ты не маму лечи, а с собой разберись. И да — завтра мы приедем к обеду. Надеюсь, хоть чаем напоишь? Или это тоже «не мужское дело»?
Связь прервалась. Виктор сидел, глядя на тёмный экран телефона. За окном смеркалось, где-то вдалеке громыхнул гром — собиралась гроза.
Он поднялся, подошёл к раковине. Горы посуды никуда не делись. Как и мятые рубашки. Как и разбросанные носки.
«А ведь и правда… — подумал он, включая воду. — Когда я в последний раз говорил ей спасибо?»
Воскресное утро выдалось хмурым. Виктор метался по квартире, пытаясь навести порядок перед приездом сына. Наспех протёр пыль, пропылесосил — криво, но хоть как-то. Мусор вынес. В раковине всё ещё громоздилась посуда — руки до неё так и не дошли.
Звонок в дверь раздался ровно в двенадцать. На пороге появился Дмитрий — высокий, как отец, только стройнее и увереннее. Следом — Лена с маленьким Мишкой на руках.
— Привет, пап! — Дмитрий окинул взглядом прихожую. — А где мама?
— На своём фитнесе, — буркнул Виктор. — Проходите.
Лена принюхалась: — У вас что-то подгорает…
— Чёрт! — Виктор метнулся на кухню, где на плите дымилась забытая картошка.
— Так, — деловито сказала Лена, передавая сынишку мужу. — Дим, возьми малыша. А я папе помогу.
Она решительно закатала рукава, оглядела кухню: — Значит, так. Вы, Виктор Михайлович, картошку эту выбрасывайте. А я пока посуду помою, а то смотреть больно.
— Да ладно, не надо… — смутился Виктор. — Я сам потом…
— Когда потом? — Лена включила воду. — Тут работы на час минимум. Дим, поставь чайник!
Дмитрий усадил сына в детский стульчик, который притащил с собой, и принялся хозяйничать, уверенно доставая чашки из шкафа.
— Пап, а у вас печенье есть? Мишка любит…
— Нет… не купил, — Виктор растерянно наблюдал, как невестка ловко управляется с посудой. — Я думал, Марина купит.
— А почему она должна? — Лена обернулась, вытирая руки полотенцем. — Вы же оба тут живёте, верно?
