Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине квартиры. Марина опустилась на край кровати, чувствуя, как дрожат руки. За дверью послышалось растерянное «Что с ней такое?», и впервые за долгие годы она ощутила странное облегчение. Словно огромный груз, который она тащила на себе десятилетиями, вдруг стал чуть легче.
Взгляд упал на своё отражение в зеркале — незнакомая женщина смотрела на неё испуганными, но решительными глазами. Пальцы сами потянулись к телефону, к непрочитанному сообщению от Татьяны. Подруга давно звала её на фитнес, а она всё отнекивалась — то ужин приготовить надо, то бельё постирать…
«А может, и правда пора?» — мелькнула шальная мысль, пока она вглядывалась в номер фитнес-центра.
Утро началось непривычно. Марина впервые за много лет не вскочила в шесть утра, чтобы успеть приготовить завтрак. Она лежала в постели, слушая, как Виктор неуклюже гремит чем-то на кухне, и чувствовала странную смесь вины и удовлетворения.
— Марин, — донёсся до неё растерянный голос мужа. — А где у нас кофе?
— В шкафчике над плитой, — отозвалась она, не двигаясь с места. — Там, где последние лет двадцать стоял.
Снова грохот, приглушённое ворчание, звон ложки о чашку. Марина представила, как он там копошится, пытаясь сообразить, что делать с кофемолкой, и едва сдержала нервный смешок.
Телефон на тумбочке тихо звякнул — сообщение от Татьяны: «Ну что, подруга, решилась? Первое занятие в десять, жду тебя!»
Марина посмотрела на часы — восемь тридцать. Раньше в это время она бы уже перемыла гору посуды, развесила постиранное бельё и планировала обед. А сегодня…
— Чёрт! — донеслось с кухни, следом — звук падающей ложки.
— Сам справишься! — крикнула она, поднимаясь с кровати. — У меня сегодня свои планы.
В ванной она впервые за долгое время разглядывала себя в зеркале не мельком, а внимательно. Морщинки у глаз стали заметнее, но взгляд… Взгляд изменился. Вместо привычной усталой покорности в нём появился какой-то озорной огонёк.
Достала с дальней полки шкафа спортивный костюм — подарок дочери на прошлый день рождения, ни разу не надёванный. «Мам, ну сколько можно в халате ходить?» — словно наяву услышала она голос Катьки. Может, дочка была права?
Виктор застыл в дверях кухни с чашкой кофе, когда она вышла в коридор в спортивном костюме и с небольшой сумкой через плечо.
— Ты куда это собралась?
— На фитнес, — она старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. — А потом, может быть, в кафе с Таней посидим.
— А обед? — в его голосе звучало такое искреннее недоумение, что она чуть не рассмеялась.
— А что обед? Сам же вчера сказал — готовить несложно. Вот и приготовь.
Она обулась, стараясь не смотреть на выражение его лица. В прихожей царил идеальный порядок — её заслуга, конечно. Каждая вещь на своём месте, обувь начищена, куртки выглажены…
— Марин, — голос мужа стал почти просящим. — Ну хватит дурить. Ты же не серьёзно всё это?
Она выпрямилась, посмотрела ему в глаза:
