— Никаких «но», — я был непреклонен. — Завтра идём в центр занятости. И никаких алкоголя в доме. Поняла?
Мама, несмотря на свою обиду, кивнула. Вся её театральность куда-то улетучилась.
Я перевёл взгляд на Леру.
— А ты, — я вздохнул, — ты была права. Я не думал, что всё так далеко зайдёт. Прости меня за это.
Лера молча смотрела на меня, как будто я только что сказал, что собираюсь прыгнуть с парашютом. Мама же, напротив, нахмурилась так, что все лицо стало, как сжатая рука.
— Паш, я… — Лера застыла на месте, не зная, что сказать.
— Нет, дай договорить. — Я взял её за руки, она попыталась отдернуть, но не смогла. — Ты… ты просто невероятная. Ты это всё терпела, всё это дерьмо, ради меня. Но больше не надо. Завтра мы найдём маме квартиру. Любую. Я и кредит возьму, если нужно.
— Сынок! — Мама не выдержала, зашла в разговор. — Как ты можешь?!
— Могу, мам. — Я посмотрел на неё, мои глаза, наверное, в тот момент выжигали всю атмосферу в комнате. — Потому что я люблю тебя. Но Леру я тоже люблю. И не позволю тебе разрушить наш брак.
Тишина. Как камень. Мама всё пыталась что-то сказать, но слова просто не шли. Лера стояла с открытым ртом, как в тот момент, когда ты не понимаешь, что происходит, но уже точно знаешь, что ты тут ни при чём.
— А теперь, — я глубоко выдохнул, — давайте все вместе уберём этот бардак и обсудим, что нам делать дальше. Спокойно. Без истерик. Как взрослые люди. Согласны?
Лера молча кивнула. Мама, хмурясь, тоже что-то промычала и кивнула. Это был тот момент, когда мы все чувствовали, что мы, возможно, и не выиграли, но хотя бы зацепились за шанс.
Весь вечер мы что-то делали — убирали, планировали. Мама предложила несколько идей по работе, и даже удивила меня. Лера, хотя и держалась настороженно, в какой-то момент улыбнулась и даже пошутила с мамой.
Когда ночью мы, наконец, улеглись в постель, Лера, как всегда, прижалась ко мне, и я услышал её тихий голос:
— Спасибо…
— За что?
— За то, что ты встал на мою сторону. За то, что не дал ей разрушить нас.
Я поцеловал её в макушку.
— Я должен был сделать это гораздо раньше. Прости меня.
Лера слегка подняла голову, её глаза были полны слёз, но она молчала. А потом, почти шёпотом:
— Знаешь, я правда хотела полюбить твою маму. Думала, может, когда у нас будут дети… она будет другой. Мы все будем другие.
Я вздрогнул. Мы пытались завести ребёнка, но пока безуспешно. Это была одна из тех тем, о которых не принято говорить вслух, а когда они всплывают, становится тяжело дышать.
— Я знаю. — Я обнял её крепче. — Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливой.
Лера сидела рядом, как-то особенно тихо, вечно теребя край своей блузки. Мы оба знали, что в этот момент у нас с ней одно и то же чувство — то, что сейчас решится всё, и одновременно ничего не решится. Странное, невыносимое ощущение.
— Все будет хорошо. — Я сжал её руку, стараясь не думать о том, что происходит в голове у Леры.
Она улыбнулась, но это была такая улыбка, что я мог бы поспорить, что она в этом моменте тоже терялась.
