— Подумать только! Я стану бабушкой! Ты, Василина, тётей будешь! Разве это не чудо?!
Тогда Василина вдруг вспомнила про общие деньги. Подошла к Антону, вроде бы решительно, и говорит: «Отдай половину». А он что? Только развёл руками, мол, никаких денег нет, всё ушло. Она поняла, что Антон успел всё потратить — пока их связывала она, а теперь всё ушло на развлечения с младшей сестрой. Она могла бы бороться за деньги в суде, но сил не было, да и желания тоже. Всё. Пустота.
Тогда, в те дни, она молчала. Молча ходила на работу, готовила ужин, смотрела в окно, слушала, как мать по вечерам звонит Инге, обсуждая имена для будущего ребёнка. Как её жизнь шла в одну сторону, а она сама — в другую.
Когда родилась Олеся, Лидия Даниловна, как угорелая, умчалась к ним, чтобы помогать с малышкой. Возвращалась вечерами, сияя, как первая звезда на небе.
— Такая крошка чудесная! Прямо на Антона похожа! И Инга — настоящая мама теперь, кто бы мог подумать… Выросла, поумнела…
Не остепенилась, нет.
Через два года брака Антон застал Ингу с фитнес-тренером. В их спальне. Как её когда-то сам выгонял из дома, так теперь и она выгнала его с дочерью. А потом всё случилось как-то неожиданно. Антон позвонил бывшей жене.
— Василина… — голос был подавленным, как будто он уже знал, что ему ответят. — Можно встретиться? Поговорить?
— О чём? — её голос звучал почти холодно.
— Я понял, что ошибся. Я любил тебя всегда, это была ошибка. Давай попробуем снова, я изменился…
— Нет.
— Вася, пожалуйста! Пойми, я… я действительно изменился. Мы могли бы…
— Нет, Антон. Просто нет. — Она нажала на отбой, и долго смотрела на погасший экран. Где-то там, в самой глубине, уже не было обиды. Там было только одно — пустота.
— Что с тобой стало?! — Лидия Даниловна воскликнула, словно её подорвали изо всех сил.
Оказалось, что она уже какое-то время что-то говорит, а Василина будто в параллельном мире, голова — в воспоминаниях, а тело здесь, с матерью, в этих четырёх стенах. Просто не могла оторваться.
— Раньше ты была совсем другой. Помнишь, как ты в детстве всегда делилась с Ингой? Игрушками, конфетами, даже платьями…
Василина медленно встала. Да уж, она всегда делилась. Или точнее — её заставляли делиться. Потому что Инга должна быть счастлива. Василина — это так, фоновая фигура. Все её решения всегда сводились к тому, чтобы у сестры было лучше.
Воспоминания подкатили, как волна: вот она, первая в классе, с радостью в руках новый пенал с принцессами — такой красивый, что её чуть не распирало от гордости. Но когда Инга увидела этот пенал, её лицо сделалось таким страшным, что Василина не могла не отдать. Мама велела — и Василина отдала. Конечно, она была счастлива, правда, это не чувствовалось.
Вот она отказывается от поездки в летний лагерь, потому что Инге не хватило путёвки. Она сама отказалась, ведь она не должна была плакать. Она была взрослее, она должна была заботиться. Инга — это святое. А что Василина? Она всё стерпит.
