«Инга особенная, — говорила Лидия Даниловна. — Ей нужно больше свободы, больше тепла». Вот эта фраза, которая преследовала её всю жизнь. Всё ей сходило с рук — даже в детстве, когда ваза была разбита или двойки были на руках, и она всегда как-то находила способ исчезать в её глазах, когда на них начинались слёзы. А теперь, даже спустя годы, ничего не изменилось.
Тот вечер. Василина вернулась домой раньше. В прихожей туфли сестры, на банкетке — плащ Антона. Из спальни доносились какие-то голоса. Боль в животе… Нет, скорее, пустота.
Как она открыла дверь, она не помнила. Память стирала детали, оставляя только его лицо — замороженное, и Ингу, которая, как только увидела её, поспешила натянуть одеяло до подбородка.
— Вася… — Антон вскочил, глаза растерянные.
— Не подходи, — её голос был совершенно ровным, даже как-то пугающе спокойным. — Вам час. Час, чтобы духа вашего здесь не было.
Она сидела на кухне, как потерянная, взгляд приклеился к одной точке, а пальцы машинально крутили кольцо на руке. В соседней комнате — суета. Дверцы шкафа стучат, что-то падает, кто-то шепчет. Она не слушала, а когда дверь наконец захлопнулась, с тихим металлическим звоном, Василина сняла кольцо и положила его на стол. Всё. Это было всё.
Можно было остаться в этой квартире. Всё-таки привычка, да и она могла бы, если честно, остаться, но это было бы мучительно. Можно было бы снять другую — зарплата позволяла. Но зачем? Смысла не было. Мир сжался до маленькой полоски на пальце — той самой, что осталась от кольца, которое больше не имело значения. Не было ничего. Только эта дырка внутри, куда не пролезло даже сожаление.
Она приехала к матери на следующее утро, с чемоданом, да и лицо опухшее от слёз, такое, будто её самого любимого человека порезали и бросили в обрыв. Мать встретила её как всегда, с беспокойными глазами и ворохом вопросов.
— Ну как, доченька? Что случилось? Почему ты так выглядишь? — Лидия Даниловна, как всегда, исподтишка надеялась, что дочь скажет, что всё не так уж и страшно.
— Мама, — устало опустилась на диван Василина. — Всё так. Не надо меня жалеть, пожалуйста. Я вернулась, чтобы просто зализать свои раны после двойного предательства. А вашу милую Ингу я не хочу даже видеть.
— Что ты говоришь, а? — Лидия Даниловна воскликнула, будто её только что ударили по голове. — Это не может быть правдой! Ты, может, что-то не так поняла? Может, это тебе показалось? Она ж не специально…
— Специально или не специально, мне всё равно, мама, — Василина резко посмотрела на неё. — Ты думаешь, я не видела? Как твоя младшенькая развлекалась с моим мужем в моей постели?
— Ох, не надо так, — мать присела рядом, пытаясь успокоить её. — Она ж не виновата, они полюбили друг друга… Что ты хочешь, чтоб я с этим сделала?
Через месяц Антон подал на развод. Василина даже не удивилась, когда через два месяца Инга заявила, что ждет от Антона ребёнка. Лидия Даниловна светилась от счастья, как светлячок на летнем поле.
