Василина отодвинула чашку, так резко, что почти всё содержимое выплеснулось. Три года. Три года она протаскивает свою жизнь, как старую, помятую сумку, из которой уже ничего не вытаскиваешь. Всё что есть — работа, дом и редкие встречи с теми, кто ещё не забыл её имя. Из осколков пережитого она собирала себя с трудом, как будто пыталась склеить стекло, из которого уже давно улетел любой смысл. А теперь мать — та самая Лидия Даниловна, которая всё время что-то «знает», предлагает ей впустить в этот шаткий мир ту самую Ингу, из-за которой этот мир и развалился, как карточный домик.
Василина прикрыла глаза. Перед ней мелькали картины, как в калейдоскопе. Вот она счастлива, вот снова всё рушится. Встряхни — и картинка меняется, словно жизнь ломается на части.
Антон появился как какой-то идеал. Весной, среди ярких бутонов и ароматов. Высокий, уверенный, с той самой улыбкой, которую можно было бы поставить на рекламный баннер. Карие глаза, внимательно смотрящие, как будто проникают в самые глубины. Он ухаживал красиво: цветы, записки, сюрпризы. И вот через полгода предложил: «Будем вместе навсегда». Она согласилась. И они жили, как в сказке, в маленькой двухкомнатной квартире, а потом начали откладывать деньги на свою, мечта о собственном доме становилась всё более осязаемой.
«Будем самой счастливой парой», — говорил Антон, рассаживая книги на полках, с той лёгкостью, как будто жизнь — это просто приятная игра. И пять лет они были счастливы. Смех, утренние поцелуи, общие планы, что съедим на ужин и кто первым отмоет посуду.
Но тут в их мир ввалилась Инга. Младшая сестра, вечная «принцесса» Лидии Даниловны, которая снова осталась без работы и без отношений. «Пусть поживёт у вас, — попросила мать, — ей нужно немного прийти в себя». Василина не могла отказать, ведь это родная кровь, а кто ж ещё, если не она?
Инга перевернула весь этот размеренный быт. Вечно опаздывала, кучу вещей разбрасывала, ванную занимала по полчаса. Антон сначала ёрничал, хмурился, а потом стал посмеиваться. «Забавная она», — говорил он, как будто всё это было частью какого-то кино.
Но когда точно всё изменилось, Василина не поняла. Инга стала советоваться с Антоном по каждому пустяку, и даже их разговоры за ужином стали какими-то… уж очень близкими. Они смеялись над общими шутками, обсуждали какие-то мелочи, а Василина всё чаще чувствовала себя в этом доме как инородное тело.
«Да ничего такого, — отмахивался Антон, когда она пыталась что-то сказать. — Она просто весёлая, расслабься. Что ты как бука сидишь?» Но каждый раз, как она пыталась влезть в их разговор, её словно выдавливало оттуда.
И память помогала вспомнить все эти детали: долгие взгляды, случайные прикосновения, тихий смех, когда она выходила из комнаты.
