Мы кое-как просуществовали два года, и в сентябре Маша пошла в первый класс. Надо сказать, ее учительница была та еще гордячка. Постоянно воспитывала меня, и то я делаю не так, и это. А то, что ребенок умеет бегло читать разве не в счет? Я сам слышал, как девочка читала вслух своим куклам и медведям библию! Наверно, заботясь об их духовном развитии, как это делала в свое время ее бабушка. Хотя моей заслуги в этом конечно не было, читать Маша научилась без моего участия. Как, впрочем, и всему остальному. Может быть, поэтому Елизавета Андреевна так на меня давила?
— Сергей Александрович, задержитесь, пожалуйста, — слышал я после каждого собрания. А потом сидел с понурой головой, словно провинившийся школьник, и слушал ее наставления. Причем наставления звучали в мой адрес. К самой ученице у Елизаветы Андреевны претензий не было. Мало того, она считалась лучшей ученицей в классе, и было не понятно, чего этой учительнице еще надо?
— Я хотела попросить вам помочь Маше с выполнением домашнего задания, — удивила учитель.
— Разве она сама не справляется?
— Это особое задание. Нужно составить генеалогическое древо своей семьи. Боюсь, Маше потребуется помощь…
— Что нужно составить?
— Родословную семьи…
— У вас, что больше нет тем для обучения детей? Для чего позвольте узнать вы даете такие задания? Преподавайте математику, правописание, историю, наконец, но не лезьте в мою семью!
Я вскочил с места и, не обращая внимания на ее испуганные глаза, выбежал за дверь. В коридоре я немного успокоился и подумал, что зря обидел молодую учительницу, у которой еще нет большого опыта за плечами. Вот и выдумывает всякие там проекты. Я подумал, а вдруг она там плачет и решил вернуться. Но не тут-то было! Елизавета Андреевна уже сама пыталась догнать меня.
Глаза ее метали молнии и никаких следов слез в них не наблюдалось.
— Сергей Александрович, я вас еще не отпускала! И попрошу не указывать мне, как именно вести процесс обучения! Каждый должен заниматься своим делом. Я же не раздаю вам советы по раскрою бревен, или правильной эксплуатации ленточных пил. Занятия с Марией не в счет, потому что это ваш родительский долг. Ваши обязанности, как отца прописаны в Конституции!
Вечером я подошел к дочери и долго разглядывал ее затылок. Тонкая шея, две ровные косички. Как она умудряется сама заплетать их?
— Это, тут, в общем, родословную велели написать.
— Я уже начала оформление, — Маша протянула листок, на котором аккуратно было нарисовано большое дерево. Дуб. Такой основательный, что одним своим видом он вызывал желание укрыться под его кроной. Дерево было украшено ровными кружочками, и правая половина их была уже заполнена.
«Прапрадедушка Федор, — прочитал я, — прапрабабушка Параскева». В самом низу красовалось мое имя, и имя самой Маши. Девочка не глядя на меня, произнесла:
— Дальше не знаю, как заполнить.
