Звон бокалов смешался с неловкими смешками. Кто-то кашлянул. Лада, лучшая подруга свекрови, захихикала как школьница. Платон уставился в свою тарелку, словно там было написано решение всех его проблем.
Регина почувствовала, как комок встает в горле. Шесть лет. Шесть лет она терпела унижения, колкости, насмешки. Шесть лет пыталась угодить, заслужить хоть каплю уважения.
«Не сейчас,» — прошептал внутренний голос. — «Не здесь.»
Но другой голос, тот, который она слишком долго заставляла молчать, словно прогремел в ушах: «Если не сейчас, то когда?»
И Регина медленно поднялась из-за стола.
— Я тоже хочу произнести тост, — голос дрожал, но с каждым словом становился тверже. — За Зинаиду Аркадьевну, женщину с безупречным вкусом и… интересными представлениями о человеческих ценностях.
По залу прокатился удивленный шепот. Свекровь улыбнулась снисходительно, но в глазах мелькнула тревога.
— Знаете, когда я выходила замуж за Платона, моя мама дала мне шкатулку, — продолжала Регина. — «Это твое приданое», — сказала она. Там было старое кольцо с крошечным бриллиантом, которое передавалось в нашей семье из поколения в поколение.
Регина на секунду замолчала, переводя дыхание.
— Я была так смущена этим скромным подарком, что даже не показала его свекрови. Боялась, что она высмеет наши семейные ценности, как высмеивала все остальное.
Улыбка на лице Зинаиды Аркадьевны начала медленно таять.
— Недавно я решила узнать историю этого кольца, — голос Регины окреп. — Оказалось, оно принадлежало княжескому роду Волконских. Моя прабабушка получила его в дар от княгини, которой спасла жизнь во время революции.
Теперь в зале стояла полная тишина. Даже музыканты перестали играть, прислушиваясь к неожиданному выступлению.
— Оценщик сказал, что его стоимость — около ста тысяч долларов. Но моя семья никогда не продаст его, потому что для нас важны не деньги, а история, верность, благодарность, — Регина обвела взглядом притихших гостей. — Мои родители могли бы купить этот ресторан целиком, но вместо этого они строят приюты для бездомных животных и оплачивают лечение детей с редкими заболеваниями.
Лицо Зинаиды Аркадьевны медленно белело с каждым словом невестки.
— Моя семья научила меня, что настоящее богатство не выставляют напоказ, — Регина поймала растерянный взгляд мужа и слегка улыбнулась ему. — И что быть нищим в душе гораздо страшнее, чем не иметь денег в кармане.
Она подняла бокал.
— За ваш юбилей, Зинаида Аркадьевна. И за то, чтобы никто никогда не судил о человеке по обложке.
Звенящая тишина заполнила зал. Затем где-то в углу начали хлопать. К аплодисментам присоединялись все новые и новые руки, пока весь зал не взорвался овацией.
Свекровь стояла, вцепившись в спинку стула побелевшими пальцами. Ее идеально уложенная прическа вдруг показалась нелепой, а дорогое платье — кричащим и безвкусным.
— Ты… — прошипела она, наклонившись к Регине. — Ты специально меня опозорила!
— Нет, — спокойно ответила Регина. — Я просто перестала позволять вам унижать меня.
