— А теперь я старая женщина, которая потеряла сына из-за собственной глупости, — Зинаида Аркадьевна промокнула глаза. — Которая обидела невестку, что просто хотела быть частью семьи.
— Ничего вы не потеряли, — Регина взяла ее за руку. — Платон любит вас. Просто теперь он стал мужчиной, а не мальчиком, ищущим одобрения. И это к лучшему, разве нет?
Свекровь посмотрела на нее долгим взглядом.
— Ты действительно из знатного рода? — вдруг спросила она. — Или это была красивая месть?
Регина улыбнулась и достала из сумочки знакомую бархатную коробочку. Открыла ее.
— Все правда. И про кольцо, и про прабабушку, и про родителей.
Зинаида Аркадьевна смотрела на кольцо, потом на Регину, и что-то новое появилось в ее взгляде — не зависть или ревность, а настоящее уважение.
— Мне стыдно, — призналась она. — За юбилей, за все эти годы. Я тратила тысячи на показуху, чтобы все думали, что я всегда была… такой.
— А что, если перестать прятаться? — тихо предложила Регина. — Что, если просто быть собой?
Зинаида Аркадьевна горько усмехнулась.
— В моем возрасте менять себя?
— А в каком возрасте лучше начать жить без масок? — Регина встала. — Подумайте об этом. И приходите к нам на ужин в воскресенье. Без макияжа, без укладки, без дизайнерских нарядов. Просто приходите.
Уже у двери она обернулась.
— Знаете, мои родители были бы рады познакомиться с настоящей Зиной из шахтерского поселка. Они сами простые люди, несмотря на все их деньги.
Когда Регина ушла, Зинаида Аркадьевна долго смотрела в окно, думая о чем-то своем.
— Папа рассказал мне, — тихо сказал Платон, подходя ближе. — Про твое детство, про шахту, про все.
Зинаида Аркадьевна бросила испуганный взгляд на невестку, но та покачала головой.
— Я не говорила ему. Геннадий Валерьевич сам решил открыть правду.
— И я благодарен ему за это, — Платон осторожно обнял мать. — Теперь я понимаю тебя лучше. И себя тоже.
Они сидели за ужином — простым, но вкусным. Разговаривали — сначала неловко, с паузами, потом все свободнее. Зинаида Аркадьевна рассказывала истории из своего детства, которые никогда прежде не разделяла ни с кем, кроме мужа. Платон вспоминал забавные случаи из своего школьного прошлого. Регина делилась воспоминаниями о своей семье.
В какой-то момент Зинаида Аркадьевна вдруг рассмеялась — открыто, искренне, без того наигранного светского смеха, который они привыкли слышать.
— Знаешь, Регина, — сказала она, когда Платон вышел звонить отцу, — я всю жизнь боялась, что если люди узнают правду, то отвернутся от меня. А оказалось, что именно ложь отталкивала самых близких.
Регина накрыла её руку своей.
— Никогда не поздно начать заново, — тихо сказала она. — Мой папа любит повторять: «Жизнь — не репетиция, но и не приговор».
Когда через полчаса пришёл Геннадий Валерьевич, он застыл в дверях, глядя на свою жену. В его глазах стояли слёзы.
— Зина, — прошептал он. — Моя Зиночка вернулась.
