Платон смотрел на жену так, словно видел ее впервые. В его взгляде смешались удивление, восхищение и… стыд?
Праздник продолжался, но что-то неуловимо изменилось. Гости теперь обращали больше внимания на Регину, задавали вопросы, слушали с интересом. А центр всеобщего внимания, сама юбилярша, как будто съежилась, потускнела.
После того вечера Зинаида Аркадьевна не звонила две недели. Когда Платон сам набрал ее номер, она сухо сообщила, что плохо себя чувствует и не хочет никого видеть.
— Особенно твою жену, — добавила она с горечью. — После такого унижения.
— Мама, это ты ее унизила, — впервые в голосе Платона зазвучала сталь. — И не только в тот вечер.
Дома Платон молчал, погруженный в свои мысли. Иногда Регина ловила на себе его задумчивый взгляд, но стоило ей повернуться, как муж отводил глаза.
Наконец, через три дня после звонка матери, он заговорил.
— Почему ты никогда не рассказывала мне про кольцо? Про своих родителей? — его голос звучал растерянно.
Регина отложила книгу, которую читала.
— А ты никогда не спрашивал, — просто ответила она. — С самого начала ты видел во мне ту, которую описывала твоя мать — простушку из небогатой семьи. И тебя это устраивало.
Платон опустился в кресло напротив, провел рукой по волосам.
— Я боялся, — признался он вдруг. — Боялся пойти против матери. Она всегда давила, всегда контролировала. Отец смирился, стал тенью. А я… я не хотел быть как он, но и противостоять не мог.
Регина смотрела на мужа, словно видела его новыми глазами — не сильного мужчину, которым она его считала, а потерянного мальчика, все еще ищущего одобрения властной матери.
— Платон, я ведь тоже скрывала, — она подсела ближе, взяла его за руку. — Мне казалось, что если я буду такой, какой меня видит твоя мать, то однажды докажу ей, что достойна быть частью вашей семьи. Глупо, правда?
Он сжал ее пальцы.
— Покажешь? То самое кольцо?
Регина поднялась, достала из шкафа потертую бархатную коробочку. Внутри на выцветшей подушечке лежало старинное кольцо с небольшим, но идеально чистым бриллиантом в изящной оправе из белого золота.
— Оно и правда может столько стоить? — недоверчиво спросил Платон.
— Даже больше, — кивнула Регина. — Но дело не в этом.
— А в чем тогда? — Платон осторожно взял кольцо, рассматривая игру света в камне.
— В том, что ценность человека не измеряется деньгами или статусом, — Регина забрала кольцо и снова убрала его в коробочку. — Моя прабабушка была обычной горничной, но спасла жизнь княгине, рискуя своей. Моя бабушка работала учительницей в деревне, но воспитала троих детей одна, после того как дедушка погиб на фронте. Моя мама могла бы жить в роскоши, но выбрала помогать другим.
Она помолчала, подбирая слова.
— Они никогда не выставляли напоказ ни свое происхождение, ни заслуги, ни деньги. Для них это было… неважно.
Платон смотрел на жену с каким-то новым выражением — смесью уважения и раскаяния.
— Я должен был защищать тебя от нее, — прошептал он. — Все эти годы.
