Дни тянулись за днями. Зинаида Аркадьевна так и не появлялась у них дома, не звала в гости. Регина иногда слышала, как Платон разговаривает с матерью по телефону — коротко, сухо, без прежней заискивающей интонации.
Что-то изменилось между ними. Платон словно распрямился, стал увереннее. Однажды вечером он вернулся домой с задумчивым видом.
— Я сегодня заехал к родителям, — сказал он, снимая пальто. — Отец показал мне старые фотографии.
Регина вопросительно посмотрела на мужа.
— Знаешь, моя мать… она выросла в маленьком поселке, в семье шахтера, — Платон сел рядом с женой. — Отец рассказал, что когда они познакомились, она стеснялась своего происхождения, придумывала истории, носила самые дорогие вещи, которые могла себе позволить.
Регина удивленно приподняла брови.
— Все эти годы она строила из себя аристократку, — продолжал Платон с горечью. — А меня научила стыдиться простых вещей, простых людей. Отец сказал, что любил ее такой, какой она была на самом деле — простой девчонкой с окраины. Но она не могла забыть, как над ней смеялись богатые однокурсницы в институте.
Регина молчала, переваривая услышанное.
— Он всегда знал, что она прячется за этой маской высокомерия и снобизма, — Платон покачал головой. — И всегда любил настоящую Зину, а не Зинаиду Аркадьевну. Представляешь?
— А она знает, что ты теперь знаешь? — тихо спросила Регина.
— Нет, — Платон взял жену за руку. — Отец хранил ее тайну всю жизнь. Сказал мне только сейчас, потому что… устал видеть, как я повторяю ее ошибки.
Через месяц после юбилейного скандала на пороге их дома неожиданно появился Геннадий Валерьевич — свекор Регины, тихий, неприметный мужчина, которого она всегда воспринимала как тень властной жены.
— Зина слегла, — сказал он, отказываясь пройти дальше прихожей. — Врачи говорят, нервное истощение. Она никому не разрешает навещать ее, даже мне — только через порог заглядываю.
— А нам зачем знать? — холодно спросил Платон, обнимая Регину за плечи.
Свекор посмотрел на них усталыми глазами.
— Она плачет по ночам, — тихо сказал он. — Думает, я не слышу. Все повторяет: «Что я наделала, что я наделала». Она гордая, никогда не признается, но… ей плохо без вас.
Регина переглянулась с мужем. В его глазах читалась борьба.
— Я схожу к ней, — решила Регина, удивив и мужа, и свекра. — Одна.
— Уверена? — Платон нахмурился. — После всего, что она тебе сказала?
Регина улыбнулась.
— А разве не этому меня учили родители? Прощать и проявлять милосердие?
На следующий день Регина стояла у двери спальни свекрови, нервно сжимая в руках небольшой сверток. Свекор впустил ее в дом и показал, где лежит больная, но сам остался в гостиной.
— Кто там? — раздался слабый голос из-за двери после стука. — Геннадий, я же просила не беспокоить меня!
— Это я, Регина, — она осторожно приоткрыла дверь.
На кровати, укрытая пледом, лежала Зинаида Аркадьевна — осунувшаяся, постаревшая, без привычного макияжа и укладки. Увидев невестку, она попыталась сесть, но потом бессильно откинулась на подушки.
