Варвара смотрела на брата долгим взглядом, в котором мешались злость, обида и что-то ещё — возможно, зависть. Или раскаяние. Трудно было разобрать.
— Мама сказала, что ты откажешься, — наконец произнесла она. — Я не верила. Думала, мы сможем договориться.
Игорь молча взял свою сумку. Они оба знали, что разговор окончен.
— Я буду у деда, — сказал он, направляясь к выходу. — Можешь приезжать в гости, если захочешь. Дверь будет открыта.
Варвара фыркнула: — С чего ты взял, что я захочу туда приехать?
— Не знаю, — честно ответил Игорь. — Может, захочешь увидеть место, где вырос твой отец. Где провел последние годы твой дед. Где твои корни, в конце концов.
Он остановился в дверях и оглянулся: — Там, в кладовке, есть коробка с твоими детскими фотографиями и рисунками. Дед хранил. Говорил, что когда-нибудь ты вернешься и захочешь их увидеть.
Варвара вздрогнула, будто от удара. На её лице промелькнуло что-то похожее на раскаяние, но она быстро справилась с собой.
— Удачи тебе с твоей деревенской идиллией, — бросила она, но в голосе уже не было прежней уверенности.
Игорь кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.
Дорога до деревни заняла чуть больше трех часов. Игорь вел машину, механически переключая передачи и вполуха слушая радио. По мере удаления от города пейзаж за окном менялся: серые многоэтажки уступали место полям и лесам, воздух становился чище, а небо — будто выше и просторнее.
Когда он свернул на знакомую грунтовку, ведущую к дому, сердце забилось чаще. Вот и старая липа на повороте, и покосившийся забор соседей, и та самая скамейка у дороги, где они с дедом часто сидели летними вечерами.
Машина остановилась у ворот. Игорь вышел, вдохнул полной грудью и почувствовал, как глаза щиплет от непрошеных слез. Запах антоновки, скошенной травы и дыма из чьей-то печи…
Дом встретил его тишиной. Игорь прошел по скрипучим половицам, проводя рукой по старым обоям. Каждый уголок здесь хранил воспоминания — вот здесь дед учил его играть в шахматы, здесь они вместе клеили модель самолета, а тут, на веранде, пили чай с малиновым вареньем и разговаривали обо всем на свете.
В гостиной на стене висела старая фотография — дед, молодой и улыбающийся, обнимает маленьких Игоря и Варвару. Все трое смеются, подставляя лица летнему солнцу.
Игорь осторожно снял фотографию и сел в дедово кресло. Пружина привычно скрипнула под его весом.
— Я дома, дед, — тихо сказал он в пустоту комнаты. — Я дома.
За окном догорал закат, окрашивая старые стены в теплые оранжевые тона.
Прошла неделя. Игорь втянулся в размеренный деревенский ритм — просыпался с рассветом, работал за ноутбуком на веранде, по вечерам занимался ремонтом. Починил протекающую крышу, заменил несколько прогнивших досок на крыльце, выкосил заросший травой двор.
В это утро он сидел на крыльце с кружкой кофе, наблюдая, как солнце медленно поднимается над горизонтом, когда услышал звук подъезжающей машины.
