Софья посмотрела на часы — половина седьмого. Ей нужно было готовить ужин, помочь детям с уроками, ещё постирать… А теперь это.
— Степан, давай поговорим, когда ты успокоишься. Я понимаю, что ты устал…
— Нет, это ты не понимаешь! — он ударил кулаком по стене. — Всё, с меня хватит! Либо ты отказываешься от этой дурацкой подработки, либо…
— Либо что? — Софья выпрямилась, глядя прямо в глаза мужу. Странно, но страха уже не было. Только усталость и что-то похожее на облегчение — словно давно нарывавший чирей наконец прорвало. — Что ты сделаешь, Стёпа?
Это «Стёпа» прозвучало как вызов. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.
— Я ухожу. К маме. А ты… — он запнулся, задыхаясь от злости, — а ты с детьми — вон отсюда! Это моя квартира, между прочим.
— Чего?! — Софья даже отступила на шаг. — Ты в своём уме? Куда я пойду с детьми на ночь глядя?
— А меня это не волнует! — он уже открывал дверцу шкафа, доставая спортивную сумку. — Хоть к своей подруге Нине, хоть на вокзал! Сама разбирайся!
Из детской донёсся плач Ксюши.
— Папа уходит? — Тимофей снова стоял в дверях, держа сестрёнку за руку. У Ксюши нос был красный от слёз.
— Никуда он не уходит, — твёрдо сказала Софья, хотя внутри всё дрожало. — Папа просто шутит.
— Я не шучу, — процедил Степан, запихивая в сумку смятые футболки и носки. — Я не могу больше так. Дети, мама вам потом всё объяснит.
— Ты совсем сдурел? — Софья схватила его за локоть, но он резко выдернул руку. — Остановись! Подумай, что ты делаешь!
Ксюша заплакала в голос, цепляясь за ногу брата. Тимофей растерянно гладил её по голове, не отрывая глаз от родителей.
— Я всё решил, — Степан защёлкнул замок сумки. — У моей матери нормальный сын есть, а у тебя… у тебя свои интересы. Вот и живи с ними!
Он отодвинул Софью плечом и двинулся к выходу. Она побежала следом, пытаясь ухватить за рукав, за сумку — за что угодно.
— Стёпа, давай поговорим! Я возьму отгул завтра, честно! Просто остановись!
— Поздно, — он обернулся в дверях. Лицо было белым, на шее вздулась вена. — Надо было раньше думать. Я всё решил.
— Папа, не уходи! — крикнул Тимофей, делая шаг вперёд, но Степан уже шагнул за порог.
— Будь мужиком, сынок. Присмотри за сестрой.
Софья бросилась следом на лестничную клетку, но только успела услышать его финальные слова, брошенные через плечо:
— И чтоб вас тут не было, когда я вернусь! Я к маме, а ты с детьми — вон отсюда!
Хлопнула дверь подъезда. Софья осталась стоять босиком на холодном кафеле площадки.
В квартире было оглушительно тихо, когда она вернулась. Только всхлипывания Ксюши нарушали тишину. Тимофей обнимал сестру, сидя прямо на полу коридора.
— Мам, а папа правда больше не будет с нами жить? — спросил он таким взрослым голосом, что у Софьи защемило сердце.
— Будет, конечно, — она опустилась на колени рядом с детьми. — Папа просто очень устал на работе. Утром вернётся и извинится.
Но даже Ксюша, кажется, не поверила этим словам. Девочка посмотрела на мать покрасневшими глазами:
